– Давай, а я щедро тебя награжу. Серебра и злата в достатке у меня, мало отважных витязей, которых за монеты не купишь.
– Но только нет у меня коня крылатого и меча острого, твоя матушка прямо из-под меня похитила, ни с чем меня оставила. А я бы мог облететь всю округу, пока вы бьётесь, и вызнать, откуда вражья сила берётся.
– Мать у меня такая, у любого коня на скаку подкову оторвёт, ни одного гвоздя не оставит.
– Так на гвозде держится подкова, на ней – лошадь, на лошади – всадник, на всаднике – армия, а на армии – любое царство.
– Мудр ты, Иван-царевич, не по годам, а вот с девкой не сладил.
– Знамо, глупость умом не осилишь.
– Но не переживай о верном коне и мече, всё тебе вернём, коли ты ничего не страшишься.
На другой день поутру отдали Иван-царевичу в руки крылатого коня и острый меч. Мигом они добрались до места битвы. Встали на поле-поляне, на высоком кургане, где их чернобородый царь Незван с армией поджидает. Арка Аркович говорит Иван-царевичу:
– Нам здесь биться предстоит!
– Вы пока бейтесь, а я полечу, вызнаю, откуда берутся супостаты.
– Нет, Иван-царевич, мы не так с тобой расстанемся, а иначе. Давай назовёмся назваными братьями, и на этом самом месте один другого будет ожидать. Вот камень великий, под него положим по серебряному зеркалу. Если оно побледнеет, то должен один другого выручать; а коли нальётся кровью, тогда нам негде друг друга искать.
Назвались они братьями, следом положили зеркала под валун и разъехались в разные стороны. Арка Аркович бросился прямо на нечисть, а Иван-царевич поднялся на крылатом коне в воздух. Вскоре донёсся он до кузницы, а там несколько кузнецов без продыху молотом бьют, с каждым ударом получается могучий ратник. Крикнул им Иван-царевич:
– Бог в помощь, работнички! Ковать бы вам булат, а не солдат!
Кузнецы стали молотами греметь, а воины-то больше не выходят.
Полетел дальше Иван-царевич, видит других кузнецов. Те без передыха куют: как удар – так усатый сотник выходит. Говорит им сверху Иван-царевич:
– Бог в помощь, кузнецы, да ковать бы вам плуги, а не сотников!
Те начали стучать, искры летят, а бравых командиров нема.
Полетел дальше добрый молодец, рассмотрел на горе новую кузню. Там день и ночь горны горят и молоты стучат: то мудрых воевод куют с серебряными усами и висками. Кричит им сверху Иван-царевич:
– Бог в помощь, кузнецы, да ковать бы вам железо, а не воевод!
Стали ковали стучать молотом, да без толку, всё вкривь и вкось пошло, гвозди и скобы выходят, а не величавые воеводы.
В самый раз подоспело облегченье удалому Арке Арковичу, меньше на него напирают, а вражье войско убывать стало – нету боле подмоги. Вернулся Иван-царевич к заветному камню, посмотрел на побелевшее зеркало и на помощь названому братцу бросился. Царь Незван глядит, что дела плохи, прихватил Елену Прекрасную и давай удирать, только пятки сверкали. Заметил Иван-царевич убегающую чёрную бороду, бросился вдогонку и с трудом отбил у ворога невесту друга, а напоследок даже отсёк бородушку у Незвана.
А неустрашимый Арка Аркович ещё до самой темноты бился, всех врагов одолел и наконец-то добрался до Елены-царевны, что поджидала его. Раскинул жених шатёр, и легли молодые почивать, а Иван-царевич ночевать под дуб лёг. Слышит посреди ночи: два голубка на ветке воркуют.
– Гулю-гулю, голубок.
– А, что, голубушка моя?
– Победил царя Незвана Арка Аркович, да не ведает, что не совладать ему с невестой. Заколдован свадебный наряд его: если возьмёт хороший, то помрёт; а если похуже – то жив останется. А если кто эти вести донесёт до ушей Арки Арковича, тот враз окаменеет до колена.
Ни свет ни заря улетели голубки, а Иван-царевич поехал дальше с молодыми. К вечеру вновь раскинули они шатёр и спать легли, а Иван-царевич ночевать под дуб прилёг. Слышит посреди ночи: два голубка на ветке воркуют.
– Гулю-гулю, голубок.
– А, что, голубушка моя?
– Победил царя Незвана Арка Аркович, да не ведает, что не совладать ему с невестой. Заколдована карета, на которой к венцу ехать: если сядут в красивую, то оба погибнут, а если в ту, что похуже, – то живы останутся. А если кто эти вести донесёт до ушей Арки Арковича, тот враз окаменеет до пояса.
Ни свет ни заря улетели голубки, а Иван-царевич поехал дальше с молодыми. К вечеру вновь раскинул жених шатёр, и спать они легли, а Иван-царевич ночевать под дуб прилёг. Слышит посреди ночи: два голубка на ветке воркуют:
– Гулю-гулю, голубок.
– А, что, голубушка моя?
– Победил царя Незвана Арка Аркович, да не ведает, что не совладать ему с невестой. Заколдована свадебная кровать: если ляжет в хорошую, то погибнет; а если в ту, что похуже, – то жив останется. А если кто эти вести донесёт до ушей Арки Арковича, тот вмиг весь окаменеет.
Ни свет ни заря улетели голубки, а Иван-царевич поехал с молодыми. Вскоре оказались они в хоромах Арки Арковича, а там уже всё к свадьбе готово. Только хотел было жених надеть богатый наряд, как подбежал названый брат и нещадно изрубил платье в клочья. Говорит хозяин:
– Так и быть, Бог простит, – и надел похуже кафтан.