Так новобрачный провалялся на полу всю ноченьку, словно в темнице, припомнив поговорку: одному с женою радость, а другому – горе. А поутру встаёт царевич и, низко голову повесив, идёт к родителям.
– Благословите меня, батюшка и матушка, пойду искать Арку Арковича, хочу вызнать, каков он есть.
Поплакали отец и мать, пожалели Ивана-царевича и дали своё благословение в дальний путь отправляться. Направился царевич в тридевятое царство, что за горами и долами лежит, а молва о нём впереди бежит.
Долго ли, коротко ли шёл добрый молодец по дремучим лесам, карабкался на отвесные кручи, семь пар сапог сносил, всё серебро потратил, во рту три дня маковой росинки не было. Наплёл Иван-царевич лаптей из лыка и по дороге на хлеб меняет. Наконец-то приходит в чужое королевство. Мимо дворца проходит, голову повесил, а с балкона королева на него смотрит. Иван шапку снял, низко поклонился и говорит:
– Здравия желаю прекрасной королеве.
А она в ответ:
– Милости просим, Иван-царевич, на перепутье хлеба-соли откушать. Отчего кручинишься или всё о том печалишься, что жена в брачную ночь с царского ложа спихнула?
Странник головой качнул да золотыми кудрями тряхнул:
– Куда ни приду, повсюду про молодца знают да молодой женой в глаза тычут.
– Добро пожаловать, Иван-царевич, заходи в гости.
Проходит во дворец добрый молодец, а перед ним стрельцы двери раскрывают, под ноги расписные ковры стелют. Королева его с почётом приняла, за стол посадила, напоила, накормила и спать уложила. А утром спросила:
– Куда путь держишь, Иван-царевич?
– Иду искать Арку Арковича, хочу вызнать, каков он есть.
– Разве не ведаешь, что с пустыми руками даже малину в лесу страшно собирать: косолапый задерёт; а ты в лаптях да заплатах собрался с Аркой Арковичем силой мериться. Он не таракан, его лаптем не убьёшь.
– Подскажи, милостивая королева, что мне делать.
– Я бы дала тебе меч острый да коня крылатого, да вот только Аркова мать больно искусна. Не почуешь, как за двадцать пять вёрст их из-под тебя похитит.
– А как если я спать не буду и из рук не выпущу меч и повод уздечки?
– Так и быть. Поклянёшься, что воротишь коня и меч?
– Клянусь.
– А головой своей ручаешься?
– Ручаюсь.
Дала королева ему коня и меч, а ещё справные сапоги да кафтан и на прощанье сказала:
– Иван-царевич, коли уцелеешь и поедешь обратно, не позабудь про меня.
– Не забуду, вот увидишь.
Пустился дальше в путь добрый молодец, глядит во все стороны, робеет да всё равно дальше едет. Вот только миновал Иван-царевич заставы королевские, в дубраву заехал, заслушался дроздов и враз оказался на траве-мураве, осмотрелся: ни коня, ни меча при нём нету; хорошо, хоть сапоги с кафтаном при нём, а то пришлось бы ходить по тридевятому царству голышом.
Припомнил Иван-царевич слова любезной королевы, загрустил и опустил голову, но дальше шагает и всё думает: «Зачем я иду?» Наконец разглядел посреди тёмного леса палаты каменные самого Арки Арковича! Стоит терем, будто гора, сверкает золочёными крышами да изразцовыми стенами. Пригляделся добрый молодец, а повсюду сторожа рыщут, во дворец не пускают ни зверя, ни птицу, ни путника случайного.
Не растерялся Иван-царевич и перемахнул через высокий забор, заглянул в хоромы. Одни палаты прошёл, следующие, а в третьих сидит мать Арки Арковича в серебряной кольчуге и топор точит. Заметив гостя, говорит:
– Всё думала, где Иван-царевича проведать, а он сам в дом пришёл. Вечером мы из тебя жилы-то вытянем да кровь выпустим.
Отвесил поклон гость и говорит:
– Мир вашему дому!
А хозяйка зовёт верных слуг:
– Запереть его в подземелье, пока Арка Аркович не явится.
Схватили они гостя и под руки отвели в темницу тёмную. Сидит царевич и думает: «Для чего я пошёл сюда?»
Наступил вечер, с неба спускается Арка Аркович, и мать ему говорит:
– Иван-царевич к нам сам пришёл, за лютой смертью пожаловал.
– Видно, тяжело носить буйную голову, уморился. А где он?
– В нашем остроге томится.
Велел Арка Аркович привести непрошеного гостя.
– Здравствуй, Иван-царевич! Сказывай: зачем пожаловал в Тридевятое царство?
– Пришёл я на тебя глянуть да понять, на что я гожусь, ибо худая слава впереди меня бежит.
И всё поведал как на духу добрый молодец о своей жене и свадьбе. Задумался хозяин, золотую бороду гладит да нет-нет и улыбнётся. Попотчевал гостя щедрым угощением и говорит:
– Как говорится, кто старое помянет, тому глаз вон. Много я на своём веку к кому летал повеселиться да позабавиться, всех и не упомнишь, мало ли, каким красным девицам гостинцы дарил, да ласковые слова говорил, да песни пел. Всё ныне забыто на веки веков.
– Всё верно говорите, только у нас ещё добавляют: кто старое забудет, тому оба глаза вон.
– Так и быть, будь моим дорогим гостем. Вот только некогда мне с тобой, Иван-царевич, песни развесёлые петь да радоваться, ведь беда у меня. Четыре года я добиваюсь невесты Елены Прекрасной, а сколько ни бьюсь с царём Незваном, а вражье войско всё не убывает. Одного зарублю – следом пара воинов встаёт, и так каждый день.
– Хочешь, я подсоблю?