– О, это устоявшаяся модель взаимообмена. А парня, который подавал тебе завтрак, ты тоже убил, чтобы не платить по счету? И того, который продал или дал напрокат автомобиль, тоже собираешься убить? И управляющего отелем, где ты будешь ночевать? А потом ты планируешь убить тех, кто их нанял, тех, кто занимается средствами производства, менеджеров, собственников, тех, кто продает, и тех, кто покупает? – Карл подался вперед, скаля зубы в ухмылке и ощущая холодное дыхание близкой смерти. – Почему бы тебе не поубивать их всех к херам? Они повсюду вокруг нас, губожевы. Тебе никуда от них не деться. Тебе от них не отделаться. Каждый раз, когда ты что-то потребляешь, ты работаешь на них. И каждый раз, когда куда-то едешь. Если ты на Марсе, на них работает каждый твой вдох.
– Ладно, – Онбекенд изобразил очередную слабую улыбочку, – ты хорошо выучил свой урок. Хотя, думаю, и пса можно научить чему угодно, если достаточно часто его лупить.
– Да я тебя умоляю! Знаешь что? Ты пытаешься сделать вид, что есть какой-то другой путь? Если хочешь сбежать в какой-то мифический довирулицидный золотой век, дуй жить в Иисусленд, там до сих пор в это дерьмо верят. Я от них свалил на прошлой неделе, они любят ребят вроде нас, и тебя, и меня сожгут на костре, как только увидят. Ты что, не понимаешь? Для таких, как мы, места больше не осталось. – В голове зазвучал голос Сазерленда, тихо, весело, басовито выговаривая полные мощи, похожие на гром слова: – Двадцать тысяч лет назад они истребили нас своими урожаями и трусливым потаканием иерархической системе. Они победили, Онбекенд, и знаешь, почему? Они победили, потому что их система работает. Сотрудничать и совместно кланяться какому-нибудь бородатому мироеду надежнее, чем по методу тринадцатых противостоять всему в одиночку. Они порвали нас в клочья, Онбекенд, своими толпами и лидерами, своей чертовой силой, взяли количеством. Они охотились на нас, они истребляли нас и в качестве приза получили будущее. И вот, пожалуйста, мы стоим в саду, разбитом на крыше здания, которое появилось лишь благодаря успеху губожевов, и ты говоришь мне, мол, нет-нет, ты не использовал ни долбаный лифт, ни лестницу, ты, блин, просто взлетел сюда, у тебя же, глядь, есть два крыла. Дерьмо все это, и ты весь в дерьме.
Онбекенд тоже подался вперед, как зеркальное отображение Карла, его глаза горели. Это движение было инстинктивным, тринадцатым двигал гнев. Его поза изменилась, и револьвер в руке при этом тоже чуть сместился, немного отклонился в сторону. Карл заметил это и сдержал меш, толкнувший его изнутри. Пока нет, еще рано. Он встретился глазами с собеседником, увидел в них свою смерть, но не слишком озаботился этим. Внутри поднимался гнев, а он едва осознавал это. Пока он мог говорить, выплевывая слова, они поддерживали в нем жизнь и согревали:
– Они создали нас, Онбекенд, они, мать их за ногу, нас построили. Вернули из небытия ради дела, в котором нам нет равных. Ради насилия. Ради убийства. Тебя, меня, – он с отвращением рубанул воздух открытой ладонью, – всех нас, бля, каждого из нас. Мы динозавры. Чудища, которых призвали из далекого темного жестокого прошлого охранять яркие огни и торговые привилегии западной цивилизации. И мы сделали это, именно так, как они желали. Хочешь поговорить о губожевах, как они кланяются и пресмыкаются перед властью, как они подчиняются большинству? Тогда скажи мне, чем мы от них отличаемся. Как насчет проекта «Страж закона»? Он ничего тебе не напоминает?
– Нет, потому что нас, на хрен, тренировали? – Впервые Онбекенд почти выкрикнул, и в его голосе слышалась боль. Впрочем, он немедленно овладел собой, вернулся к холодной, взвешенной злости – Они с самого детства держали нас взаперти, Марсалис. И ломали нас своими условиями. Ты это знаешь, в «Скопе» наверняка было так же. Как мы должны были…
– Мы. Делали то. Что нам говорили! – раздельно произнес Карл, он говорил, будто вбивал лом в кирпичную кладку. – Точь-в-точь как они, как губожевы. Мы проиграли так же, как двадцать тысяч лет назад.
– Это было тогда, – отрезал Онбекенд, – а это сейчас. И некоторые из нас уже больше не идут по этой дорожке.
– Только не смеши меня, блин. Я уже говорил, все, за что бы ты ни взялся, все – часть мира губожевов. Если не можешь как-то к этому приспособиться, проще пойти и застрелиться на хрен.
Призрачная улыбка мелькнула на лице Онбекенда:
– Меня послали организовать твое самоубийство, Марсалис. Не мое.
– Послали? – ухмыльнулся Марсалис, косясь на разделяющее их совсем небольшое расстояние. – Послали! Ну все, мне, сука, больше нечего сказать.
