Карл подорвался с места, ухватился за край стола и отшвырнул его. Онбекенд пальнул в белый свет и отшатнулся, пытаясь выбраться из кресла и вскочить на ноги. Тень у дверей с криком пришла в движение. Карл уже оказался там, где раньше был стол, атаковал Онбекенда, ударив сперва основанием ладони, а потом локтем, и потянулся к пистолету. Он обеими руками вывернул державшую револьвер руку другого тринадцатого так, что оружие смотрело теперь на человека у дверей, попытался нажать на спусковой крючок. Онбекенд не дал ему такой возможности, но это не имело значения, потому что человек у дверей снова закричал, уворачиваясь от пули, которая так и не покинула ствола. Дверь бара распахнулась, и влетел второй помощник Онбекенда. Карл дернул револьвер, но не смог его забрать, а вновь прибывший не повторил ошибки товарища, ухмыляясь, бросил:
– Ты просто придержи его, Онби, – и двинулся вперед.
Карл в отчаянии дал Онбекенду подсечку, надеясь, что они оба упадут на пол, и револьвер удастся отнять, но другой тринадцатый прочно стоял на ногах, а вот сам Карл потерял равновесие, не сумев как следует провести прием
Онбекенд прицелился.
Казалось, весь мир склонился к ним и замер, наблюдая.
В этой недолгой нереальной неподвижности Карл знал заранее, куда ударит пуля, и это знание потрясало, потому что было сродни свободе. Он чувствовал, как открывается навстречу этому знанию – так расправляют крылья, так издают рык, – и не сводил глаз с Онбекенда. Потом осклабился и выплюнул последний вызов:
– Ты жалкий, запутавшийся мелкий гондон.
И тут тишину окончательно разорвали выстрелы: один, другой, третий, – будто беспрестанно хлопала под натиском бури незапертая дверь.
У «Беретты МарсТех» есть функция залпа, позволяющая выпускать три пули при каждом нажатии спускового крючка. Севджи Эртекин вошла в дверь, активировав эту функцию и держа пистолет обеими руками. Наводя его на каждую попавшую в поле зрения фигуру, она дважды спускала курок. Ей было не до щепетильности – снаружи она видела в окно, что вот-вот может произойти. При стрельбе разрывными пулями раздавался сухой, лишенный драматизма треск, но цели разлетались в клочья, словно были сделаны из картона.
Двоих расшвыряло по сторонам. Их тела упали.
Третий повернулся с тигриной скоростью, первый залп вообще его не задел. Большой, тяжелый серебристый револьвер крутнулся в его руке. Она снова нажала на спусковой крючок, и человек с револьвером перекувырнулся назад, будто исполняя цирковой трюк.
Марсалис копошился на полу, пытаясь подняться. Ей не было видно, подстрелили его или нет. Она прошла дальше, как положено, наводя пистолет на каждый угол. Потом переключилась на тех, кого только что подстрелила, нет, погодите-ка…
…увидела их широко раскрытые глаза и противоестественные, изломанные позы; один из мужчин почти комично распластался на подлокотниках кресла, другой валялся на полу, раскинув конечности, будто кукла, которую отшвырнул зашедшийся в плаче ребенок…
…на тех, кого она только что убила. Приговоры, которые выносит оружие «Марсианских технологий» и приводят в исполнение его пули, недвусмысленны, как приговоры иисуслендских судов.
Третий бросился на нее сбоку. Мелькнуло его искаженное гневом, окровавленное лицо. Она упала на пол, выставив руки, чтобы смягчить падение, выпустив при этом «беретту». Нападавший накренился к ней, рыча сквозь оскаленные, стиснутые зубы. Он не был вооружен, и его скрюченные пальцы казались когтями, а взгляд был диким, в нем не осталось ничего человеческого. Севджи почувствовала, как где-то в животе распростер темные крылья ужас.
Нападавший увидел ее пистолет и шагнул подобрать его.
–
Нападавший развернулся, уже наполовину склонившись к «беретте», и увидел то же, что видела Севджи, – Карла Марсалиса, приподнявшегося с пола с большим револьвером в руке.
Нападавший откатился в сторону, и пуля не достигла цели. Бар огласил низкий грохот крупнокалиберного оружия. Марсалис что-то прорычал, покачнулся и снова выстрелил. Хлопнула, закрывшись за третьим мужчиной, дверь.
Севджи подобрала свой пистолет.
– Ты в порядке?
Мрачный кивок. Марсалис уже стоял, пусть и нетвердо. Севджи натянуто улыбнулась ему и устремилась к двери. Распахнула ее настежь, выглянула. «Капелька», за которой она ехала на такси от самого отеля, все еще стояла на противоположной стороне пустынной полузаброшенной улицы. Раненый беглец дернул дверцу, открыл ее. Времени не было. Севджи выбежала на тротуар и снова встала в стрелковую позицию. Тысяча воспоминаний об улицах и переулках Квинса и Манхэттена, одиннадцать лет погонь и арестов – все это всколыхнулось в ней. Вернулось спокойствие, руки больше не дрожали.
– Полиция! Руки за голову, лечь на землю!
