Через пару минут они уже разматывали тяжелый гофрированный шланг. Вскоре заработала помпа, и вода с противным звуком начала всасываться.
Бойцы позади них разразились сдавленными смешками.
— Сколько времени понадобится? — спросил Караваев.
— Дайка прикину кубатуру помещений… Часа четыре.
— Тогда предлагаю вернуться на борт.
С разочарованным бормотанием «яндексы» пошли назад. Караваев усмехнулся про себя, хорошо их понимая, и спросил проводника:
— А правда, что под Оперным бункер Сталина?
— Откуда такие сведения?
— Да говорят. Слышал, при строительстве произошел прорыв воды, погибли рабочие, а два нижних этажа пришлось залить бетоном.
Проводник фыркнул:
— Ересь. Нет там убежища, просто большой подвал. Реквизит же надо гдето хранить. Хотя бункер есть… бункер с углем. Рядом с театром. К нему и рельсы вели от театральной котельной. Под землей. Ну и что такого?
— Но, я так понимаю, подземный комплекс существует?
— Да громко сказано «комплекс». Три убежища, связанные между собой, вот и все. Это ж не Москва.
Погода портилась, и ветер уже трепал ткань ОЗК. Начало накрапывать. Если он не ошибся, то скоро над эпицентром разразится буря.
Но в голову почему-то ничего не лезло, кроме Насти. Как она там, о чем она думает?
Прошло пять часов, прежде чем они смогли спуститься в тоннель.
— Это все временно, — покачал головой Иван Иваныч, глядя на струящиеся по стене капли. — Убежище расположено ниже уровня грунтовых вод. Рано или поздно его снова затопит.
— Нас тут уже не будет, — ответил Антон.
Но насос было решено время от времени снова включать.
Продвигаясь шаг за шагом, Караваев ощутил приступ дежа вю.
Здравствуй опять, родное Убежище.
Впрочем, почти сразу обнаружились и различия. Все здесь было и новее, и современнее, начиная от фильтровентиляционной камеры. Даже лампочки под плафонами — не старые совдеповские, а светодиодные. Коридор выкрашен до середины стены желтой светоотражающей краской, почти не пострадавшей от воды, а все коммуникации аккуратно скрыты металлическими панелями.
Линия засохшей грязи на стене отмечала уровень, до которого поднималась вода.
Пройдя по коридору, тянувшемуся метров на тридцать и делавшему плавные повороты, они оказались перед обычной гермодверью со штурвалом, широко распахнутой им навстречу.
В следующем помещении уровень пола был немного ниже и воды оказалось по щиколотку. Но длинны шланга все равно бы не хватило, чтоб дотянуться до каждого уголка, а у бойцов под непромокаемыми комбезами были теплые портянки, так что холодной воды никто не боялся.
— Так, вытирайте ноги, гости дорогие.
В воде плавал мусор — бумажки, канцелярские принадлежности, пластиковые стаканчики. Среди них попалось несколько дензнаков — наших и американских. Воистину, in god we trust.
В нише за стеклом — караульное помещение. На стене рядом свет фонарей выхватил из темноты табло: «Пост номер три».
И никакого «предъяви пропуск». Наверно, предполагалось, что посторонним тут взяться неоткуда. До дня «Ч» аварийный выход наверняка был опечатан и защищен сигнализацией, и если бы ктонибудь вздумал взломать ту подсобку наверху, на вызов примчалась бы не вневедомственники, а люди посерьезнее.
На полу лицом вниз лежало то, что когдато было человеком, а теперь некоторым количеством превратившейся в клей плоти, равномерно заполнившей полусгнивший костюм.
— Едрить твою мать.
Характерная дыра в голове показывала, что смерть наступила от огнестрельной раны головы. Антон пожал плечами и решил не спрашивать чиновникапровожатого о том, что здесь происходило в последние дни. Не хотел ставить человека в неловкое положение.
Рядом с караулкой на стене они обнаружили подробный план объекта. Он был покрыт какойто хитрой светоотражающей пленкой, потому что четко выступил из темноты, когда на него навели фонарь.
— Так, братва… что у нас здесь? — Антон изучал схему, ведя палец вдоль линий, отмечавших пути эвакуации.
— Вот здесь был прорыв. — Проводник указал на участок рядом с жилым блоком. — Ночью, когда все спали. Дисциплина к весне у нас стала та еще, многие употребляли каждый день. И не только алкоголь. Проснулись, когда вода уже до коек доходила. В темноте ломанулись кто куда, вброд… а ктото умный завел генератор. Свет хотел включить. Он у нас в коридоре стоял. Провода, естественно, как попало были накинуты. А дальше… вы, наверно, и сами понимаете. Выбрались только мы, потому что заснули в тот день прямо на складе.
— Ревизию продуктов, значит, проводили, — понимающе усмехнулся Борис Мельниченко.
По планировке бункер от Убежища все же отличался. Это был правильный прямоугольник со сплошным коридором по периметру и помещениями внутри и снаружи. Их интересовали продовольственный склад и пункт управления, которые находились в противоположных оконечностях «креста».
Поисковики двинулись дальше. Большинство дверей по обе стороны коридора были заперты, но некоторые полуоткрыты, а две распахнуты. Не гермы — обычные двери, разве что обшитые металлом. Всюду была вода, и все указывало на то, что в последние месяцы тут жили. В воде у пола плавали упаковки, объедки и даже фекалии.
