Но даже великий жрец Себека ныне не знал, что обитает в лабиринте. Может, и были там некогда священные рептилии больших размеров, но не они были проклятием подземных галерей Крокодилополя…
Эбана покорно опустился по ступеням, которые уводили его вниз. Туда, где не было света. Он слышал, как сверху со скрипом опустились тяжебные обитые медными листами двери. И снова жрецы наложили толстые брусья в засовы.
Амени проследил за тем, чтобы снова были наложены храмовые печати и поспешил к своему отцу, сказать, что он исполнил его волю.
Великий жрец Себека спросил сына:
— И он покорно опустился вниз?
— Да, отец.
— Ты не грозил ему?
— Нет. Он покорно пошел по проклятым ступеням. Ранее нам приходилось силой копьями загонять туда врагов. А этот вот как просто пошел в темноту. Почему?
— Не потому ли что он видел свет?
— В лабиринте нет никакого света, — сказал Амени. — Там только тьма и ужас.
— Для простых людей да, сын мой. Но простого ли человека мы отправили туда? Вот главный вопрос. Ты ведь не знаешь, сын мой, кто этот воин.
— Это Эбана, тот самый, что убил фараона Камоса.
— Нет. Пришло время мне рассказать тебе правду, сын. Возможно, что иного времени у меня не будет. Ты можешь спросить, откуда мне известно про Эбану? Кто сказал мне о его исключительности?
— Откровения оракула Себека? — предположил Амени.
Кемес засмеялся.
— Оракул Себека! Этот старик может только повторять запутанные тексты, в которых никто, даже он сам, не может разобраться. И потому их толкуют как кому нужно. В его предсказаниях наш номарх Себекхотеп увидел себя царем Фаюма.
— Тогда откуда тебе известно про Эбану, отец?
— От великой госпожи.
Амени не понял, о ком говорит отец.
— Она предвидит всё, сын мой. Она рассказала о финикиянке Атле и она рассказала про Эбану.
— Но кто она?
— Она из Фив, сын мой. Из столицы фараона Яхмоса.
— Из храма Амона?
— И я задал ей тот же вопрос, сын. Я пожелал узнать, неужели жрецы Амона-Ра глубже продвинулись в понимании истины. Но они также идут по пути заблуждений.
— Мы заблуждаемся, отец?
— Великая госпожа не имеет отношения к храму Амона. Их знания не больше тех, что собраны в нашем храме. Но что знаем мы? Что есть наша картина мира как не венок из заблуждений, которые завтра будут отвергнуты. Вот финикиянка Атла считает, что великая госпожа — это первая жрица Иштар. Она воспитывалась при этом храме и верит в его всемогущество. Но богини Иштар не существует, как не существует Хатор или Баалит.
— Ты назвал её великая госпожа. В чем же её величие? В даре предвидения?
— Нет. Я лишь недавно стал служить ей. Я понял, что все накопленные мною за жизнь знания ничего не стоят. Вся мудрость храма Себека, все многочисленные папирусы это ничто.
— Ты сам учил меня отец. И я именно благодаря тебе стал понимать истину. Я способен управлять другими людьми. Ты объяснил мне природу власти.
— Я был слеп, сын мой. Я говорил с ней, и она указал мне мое место в игре. Это напоминает игру Сенет55, только вместо доски она использует всю Чёрную страну. А мы с тобой лишь фигурки в этой игре.
— Я не привык считать себя марионеткой.
— Ты хорошо знаешь правила Сенета, сын. Скажи, что такое «Дом Возрождения»?
Амени ответил:
— Поле игры — «Дом Возрождения». Здесь заново вводятся в игру фишки, которые «погибли» ранее.
— Именно, сын мой. Затем идет поле — «Дом красоты», его называют также «Дом Омоложения». А затем поле — «Дом Воды». Это основная ловушка в игре Сенет. Образно это воды Хаоса — чрез которые солнечный Ра плывет в своей барке, перед тем как взойти на рассвете. Ты понимаешь?
— Нет, отец. Какое отношение имеет игра Сенет к тому, что мы отправили Эбану в лабиринт?
— «Дом Воды» это Крокодилополь. А «воды Хаоса» — это наш лабиринт. И женщина, госпожа «Дома Возрождения», сказала, что Эбана войдет в лабиринт благодаря Атле. Так и произошло. Я передал номарху просьбу Дагона, вернуть ему дочь. Номарх получил Атлу и стал её рабом. Атла захотела отправить в лабиринт Эбану. Номарх заставил меня это сделать. И вот он в Лабиринте! И он спокойно вошел в него!
— И что это значит, отец?
— Мы ничем не управляем, сын мой. Мы только фишки в Сенете великой госпожи. Мы ведь совсем не знаем, что такое лабиринт. Всё что написано в наших папирусах это собрание домыслов и сказок. Ведь никто не был там и не знает, что находиться внутри. Мы открываем вход и видим проклятые ступени. А что дальше? Только Тьма.
— Всем известно, что лабиринт имеет не менее пяти выходов к берегу Нила. Его строили для этого, чтобы выйти на поверхность, используя подземные галереи.
— Нет, Амени. Тех ходов, если они и существовали когда-то, более нет. Лабиринт имеет один выход.
— Один?
— Это тайный нерукотворный проход. Созданный не строителями.
— Ты желаешь сказать, что его построили не люди, отец?
— Именно так, сын мой.
— Я слышу про это впервые.
— Никто кроме меня этого не знает. А мне эту тайну поведал еще мой предшественник на посту великого жреца. Но тогда я был слеп и не обратил внимания на его слова. И вот великая госпожа из Фив указала мне мое место. Она ничего не просила менять. Она лишь открыла мне глаза.
