Таким был сон Дэлоуэя. Описать впечатление, которое он на меня произвел, гораздо труднее. Не забывайте, что Дэлоуэй рассказывал мне его по частям, сперва кратко, несерьезным тоном, как рассказывают о глупых сновидениях. Лишь позднее он стал добавлять детали и подробно описывать увиденное. Нельзя также забывать, что со дня нашей встречи сон снился ему не менее шести раз и становился все детальнее. Дэлоуэй посвящал меня в подробности сна вперемешку с повествованием о своей нефтяной гипотезе, понемногу давая понять, как сильно он верит в свои догадки. Наконец, не забудем, что его нервы в начале нашего знакомства казались весьма крепкими, а под конец совсем расшатались.
Помню, первые один-два раза мы анализировали сон с точки зрения психоанализа. В нем были очевидные символы рождения, смерти и секса: путешествие в жидкости, возвращение в утробу, нефтяные ласки, шест гондольера, прохождение под мостами, извилистые туннели, затрудненное дыхание, ощущение полета и прочее. Насколько помню, Дэлоуэй опасался, что погружение в удушливую тьму может намекать на подсознательный страх оказаться гомосексуалистом, в то время как я продвигал куда более приземленную теорию: боязнь нефти – следствие отвращения к работе механика, которой Дэлоуэю приходилось заниматься, чтобы зарабатывать на жизнь. Мы также задумывались о том, может ли здесь быть замешан расовый вопрос – среди предков Дэлоуэя были индейцы, – и пытались понять, кого из персонажей детства Дэлоуэя мог олицетворять Черный гондольер.
Но в тот день, когда Дэлоуэй рассказывал свой сон в последний раз, я задернул штору на маленьком окошке со стороны нефтяной скважины. Мы поглядели друг на друга и принялись обсуждать какую-то насущную чепуху.
К тому времени у Дэлоуэя уже начались весьма заметные вспышки страха. Одной из причин стали слухи о том, что нефть стала протекать в Большой канал сквозь подземную трещину, вероятно, в результате дефекта скважины. Дэлоуэю хотелось взглянуть на то место, но мы не успели до захода солнца и не увидели даже следа рабочих. Тогда Дэлоуэй внезапно решил, что дело не стоит хлопот, и мы вернулись. В Венеции темнеет быстро – Лос-Анджелес располагается так близко к тропику Рака, что на небе можно увидеть созвездие Скорпиона, Южный Крест и даже яркий Фомальгаут. На узких улочках Венеции, половина которых – пешеходные, закрытые для автомобилей, быстро становится мрачно. Помню, что на пути назад мы спешили, спотыкаясь о песок и мусор, но это не объясняет того, почему Дэлоуэй по возвращении так тяжело дышал.
Однажды во время нашего непризнанного побега, когда мы пересекали заброшенный участок у Большого канала, он схватил меня за руку и потащил в обход чуть более темного клочка земли, словно опасался, что там может быть замаскированная нефтяная залежь. Такие действительно встречаются, но в Венеции о них слыхом не слыхивали.
Тем же вечером Дэлоуэй дважды или трижды находил повод выйти на улицу и поглядеть в сторону Большого канала, будто ожидал, что оттуда к нам потянутся нефтяные щупальца или придут какие-нибудь создания.
Чтобы успокоить его и заставить мыслить разумнее, я заметил, что, по его собственным словам, утечки нефти в тихоокеанском регионе – дело обычное. Купальщики нередко пачкают ноги в мазуте и винят в этом заводы, сбрасывающие нечистоты куда попало, не зная, что на самом деле причиной тому – подводные трещины, которые возникали в этих краях задолго до Кабрильо. Я также привел в пример смоляные ямы Ла-Бреа в западном Лос-Анджелесе, в которых обнаружились кости саблезубых тигров и их добычи. Собственно, «бреа» по-испански и есть «смола». Многие модно звучащие названия в Лос-Анджелесе на самом деле означают всякую чепуху. Например, Лас-Пулас означает «блохи», Темескаль – «баня», а Ла-Сьенега – на этой улице расположились самые дорогие и роскошные рестораны – «болото».
Мои доводы были приняты в штыки. Дэлоуэй и не думал успокаиваться. Он бормотал:
– Чертова нефть и животных не щадит! Ладно хоть хищников вместе с жертвами достала…
Он снова вышел на разведку. Когда открылась дверь, грохот качалки внезапно показался мне значительно громче обычного.
Слухи об утечке нефти оказались сильно преувеличенными. Не помню даже, чтобы ее понадобилось устранять. Но благодаря этому я многое понял о душевном состоянии Дэлоуэя – отчего ухудшилось и мое собственное.
Нужно упомянуть также о несчастье с машиной Дэлоуэя. Он за бесценок купил старую развалюху и привел ее в порядок, потратив почти все свои скудные сбережения на запчасти. Я мысленно аплодировал, полагая, что труд пойдет ему на пользу. Кстати, предложения дать ему денег взаймы Дэлоуэй отверг.
