Так же перетекают и эмоции. Пану Гжегожу жена отказала в исполнении супружеских обязанностей и отослала его за картошкой. Рассерженный пан Гжегож наворчал на продавщицу, которая дала ему сгнившую картофелину. Пани Зофья, обычно такое себе не позволявшая, поступила так, поскольку у нее не хватало хороших картофелин из-за странного опоздания поставщика. А так как шеф чуть раньше отругал ее за то, что она на три минуты опоздала на работу, пани Зофья была уже на взводе. Когда в магазин вошел восьмилетний Кшись и принялся рыться в батонах, наорала на него, что, мол, не библиотека, дескать, «покупай или ухреначивай!». Кшись не понял до конца значения последнего слова, да и к ругани от взрослых не привык – родители воспитывали его с любовью и заботой. Поэтому он выбежал, заплаканный и слегка напуганный, позабыв, что улица, которую пересекает, с двусторонним движением и что нужно поглядеть в оба ее конца. Увы, он не посмотрел вправо и влетел прямиком под телегу, везущую в овощной упомянутую уже картошку. Возница знал, что опаздывает, поэтому ехал чуть быстрее, чем нужно, и когда перед его старым Гнедком вынырнул маленький мальчик, слишком сильно натянул поводья. Конь рванул, телега слишком накренилась, треснула доска, и весь пахнущий землею груз высыпался на улицу. Разъяренный мужчина соскочил с козел и погнался за Кшисем, который благоразумно дал деру. Вид эдакого карамболя сильно позабавил проходившего мимо сержанта Менцлевского, который как раз возвращался из увольнения в часть. Уже на следующий день сержант Менцлевский отправился на фронт, а тремя неделями позже попал в фаговую осаду, поставленную йегерами вокруг отряда, слишком глубоко забравшегося в Зону. Черные волны напирали на защитный кокон, выставленный командиром загонщиков, ослабляли волю защитников. И только то веселое воспоминание о вознице, ругающемся, стоя по колени в картофеле, дало сержанту Менцлевскому сил, чтобы выдержать психологическую атаку до прихода подмоги из Крепости Гожув.
Цепь психологических реакций, вызванных случайным столкновением, помогла ему выжить. Такая цепочка событий и эмоциональных линков называлась «рычагом». Балроги пытались картографировать целые сообщества, исследуя ментальные связи между людьми и сознательно используя магические рычаги, чтобы вызвать нужные реакции. По линкам шли психочерви, всякого рода черные вирусы, заражающие человеческую психику, аккумулировали энергию, соединялись, множились, нападали из укрытия в наименее ожидаемые моменты. Зарегистрированы были десятки видов этих созданий, и именно их исследованием и занимался Войтославский.
Надо сказать, что человечество двадцать первого века облегчило Черным работу.
– Все эти проклятые фейсбуки, одноклассники, семейные порталы… – Еще ребенком Каетан был свидетелем разговора, в котором принимали участие его приемный отец Роберт и тетка Лучия. – Мы сами подали им себя как на тарелочке. Кто с кем ходил в школу, у кого есть семиюродный кузен в Малом Поподавце, а у кого – любитель того же самого романа в Поподавце Большом. Что любят, какую слушают музыку, с кем поддерживают отношения. Мы всё туда вписали, дебилы. Думали, это неопасно, и, наверное, в спокойное время так и было. Даже и весело, подозреваю. Ведь почему-то так поступали. Но если уж обнародовали эту информацию в Интернете, та перестала принадлежать только им. Даже серверы стояли не в Польше. А теперь представь, что тут снова начинает всем заправлять КГБ или гестапо. Сумеете организовать подполье? Да ни в жизнь! Не скроешься. В сети есть все твои контакты, данные о друзьях, одноклассниках и одногруппниках. Полные списки воинских подразделений, призывников, полицейских отрядов и пограничных застав. Не спрячешься у кузена брата тещи своячницы, что живет в каком-то дремучем зажопье, потому что и она у тебя в списке знакомых. Не сожжешь бумаги, чтобы сделать невозможным опознание. Не спрячешь друга детства в погребе, веря, что никто о вашем знакомстве не помнит. Все мы там есть. Аминь.
– Но ведь балроги компьютерами не пользуются. – Лучия сумела все же вклиниться в его монолог – может, потому, что пронесла под носом брата кружку горячего какао, немалую, по тогдашним временам, роскошь.
– Балроги – нет. Но вот их рабы – запросто. Конечно, ты права: прежде чем Черные поняли, какую информацию могут раскопать в сети, – перебили большую часть спецов на оккупированных территориях. Но мы думаем, что они начинают кое-что понимать: в последнее время слишком много одержимостей среди программистов. Ну дай же мне это какао…
– Это для Кайтуся, я едва щепотку раздобыла. Час в очереди стояла.
Роберт проворчал что-то, но, как сразу понял тогда четырнадцатилетний Каетан, без злости. Он взял у тетки горячую кружку и с наслаждением припал к теплой сладости.
– Но вы их ловите, верно?
– Ловим. А большего я тебе и не скажу, потому что не имею права. Что, малой? – спросил он у Каетана: тот как раз подавал ему ополовиненную кружку теплого напитка.
