– Идут в подвалы, – прервал молчание Ульрих. – Будут работать, а значит, ночью многим в Корнеево приснятся кошмары.
– Кто она такая?
– Ты не в курсе? Впрочем, не странно. Я знаю эльфов уже лет шестьдесят, но тоже и понятия не имел о существовании таких. Она – палач. Мучит тварей и добывает из них информацию.
Весь следующий день у Каетана ушел на решение формальностей с вознаграждением и на то, чтобы упорядочить привезенные из вылазки находки. Несколько самых хрупких артефактов пришлось хорошо защищать от деструктивного воздействия военных нанокадабр, что кружили вокруг заставы. Артефакты происходили из загоризонтных краев, и неизвестно было, как они поведут себя в земной реальности. Амулеты, статуэтки, свитки книг, написанных на чужих языках, пара миниатюр – собственно, именно из таких обломков и свидетельств географические службы пытались составить образ миров за Горизонтом. Но не только это. Каетан скинул на мощный компьютер и забэкапил записи камер, метеорологической аппаратуры, биологических и химических зондов, а еще самое важное: шагомеров и джипиэсов. Суперкомпьютеры в Варшаве получат новую порцию данных и попытаются внести их в уже имеющуюся матрицу продолжающей сдвигаться географии пригоризонтной зоны – изрядной территории между Одером и рекой, которая некогда была Лабой. Зоны, на которой тридцатью годами ранее разыгралась последняя крупная схватка между балрогами и эльфийско-человеческой армией; зоны, нынче представлявшей собой границу между владениями Черных и Польским Королевством. Барьер измененной географии, врата, ведущие в новые миры, ловушки, изгибающие пространство – время. Мир вне Горизонта, который невозможно исследовать с орбиты или с воздуха. Исследованием этих пространств и занимались вольные географы, такие как Каетан.
Поработав с компьютерами, он мог спокойно взяться за остальные находки. Разложил по герметичным емкостям образцы растений и семян. Отсканировал рукописные заметки и сгрузил файлы с диктофона, на который удалось ему записать несколько образцов языка, звуки природы – и собственные комментарии.
После полудня он занялся проверкой оружия, и тогда же на кредитку сбросили, наконец, награду за соггота. Он также проверил, что в ближайшую неделю в Гожув не уходит ни один купеческий конвой, к которому он мог бы присоединиться, – с армией ему идти не хотелось. Пришлось занимать коня, но уж с этим-то не было никаких проблем. В армейских конюшнях он выбрал себе жеребца-шестилетку великопольской породы. Сивку, что встречалось нечасто. Любопытного и слишком любящего – как объяснил конюх – сахарок. Правда, коня ему дали неохотно, поскольку в последнее время Корнеево оказалось в центре серьезной активности и кони нужны были для разведки и гонцов, но глейты[28] Каетана сомнений не вызывали. Географ работал на самого коронного гетмана и имел право пользоваться неограниченной помощью армии и гражданских служб Королевства.
Вечером он еще раз проверил все пакеты и снова надолго залез под душ (впереди ждало четыре дня в седле). Потом, попивая пиво, просмотрел дайджесты нескольких информационных сервисов, самый свежий из которых был двухнедельным. Поставил будильник на четыре утра и отправился спать.
Как и планировал, проснулся до рассвета. Но из сна его вырвал не звон будильника, а сильный, ритмичный сигнал военного горна. Гарнизон Корнеево был атакован.
Каетан выскочил из дома, застегивая пояс с мечом и кобуру. Он не должен был по приказу командования форта вставать в строй – куда важнее было охранять находки, – но хотел понять, что происходит.
Небо было темным, тучи заслоняли луну и звезды. В этот мрак, что, словно кожух, укрывал заставу и стоящий вокруг нее лес, втыкались снопы яркого света прожекторов на вышках. Дозорные обыскивали небо, светили и ниже, чтобы контролировать пространство вокруг форта, а порой и сам форт. В столпах этого магического белого сияния то и дело вспыхивали разноцветные искорки нанокадабр, а на границе между светом и тьмой сплетались проблески разрядов. Внутри световых столпов, едва видные еще, густели боевые огоньки, то и дело метались во тьму в поисках цели.
Горны по-прежнему играли побудку, но звуки их быстро менялись, делались сложнее, соединялись в мелодию. Трубачи сплетали охранную музыку, выставляя вокруг форта еще один слой охранных барьеров.
Компьютеры принялись включать свет в некоторых домах поселения и гасить его в других: так, чтобы освещенные окна складывались в сильные магические знаки, видные издалека и тем самым уже с немалого расстояния блокирующие дорогу нападающим.
Вдали затарахтели первые автоматы. Грохнули гранатометы.
Каетан еще минуту постоял на пороге дома, вбирая все эти сигналы и автоматически нашептывая боевые мантры. Снова поднял взгляд к небу. Да, по-прежнему было темно, но на северо-западе тьма казалась значительно гуще. Туча чернил, заливших едва ли не треть небосклона, медленно надвигалась на Корнеево, обозначая положение армии балрогов.
