– Здравствуй, географ! – сказал он, когда они почти встали лицом к лицу.
– Здравствуй, Гардан, – ответил Каетан, тоном давая понять, что разговор ему не по вкусу.
– Значит, выезжаешь?
– Скоро.
– Ты видел, что случилось ночью. Ты здесь, географ, у тебя есть сила. Ты бы нам помог.
– Ты знаешь, что я уже не служу.
– У меня немного людей, помоги мне.
– В чем проблема?
– Завтра госпожа Анна Наа’Маар возвращается в Польшу. Здесь становится слишком небезопасно. Подожди, отправишься с ее конвоем.
– Я не могу ждать.
– Почему?
– Потому что здесь слишком небезопасно, ты сам сказал. Я не могу рисковать тем, что мои трофеи пропадут. И ты прекрасно об этом знаешь.
Гардан ответил не сразу – просто молча смотрел на Каетана. Ветер развевал его длинные светлые волосы, в узких эльфийских глазах блестели оранжевые радужки. Гладкую, по-девичьи деликатную кожу лица перечеркивал – через правую щеку – длинный шрам.
– Когда-то ты был другим.
– Когда-то я служил в армии. Мне пришлось бы остаться. Теперь я служу коронному гетману. Оставаясь, я нарушил бы его приказы. И ты это прекрасно знаешь.
– Да, – ответил эльф после очередной паузы. – Знаю.
– Тогда зачем… – начал Каетан, но Гардан прервал его.
– Потому что ее нужно охранять, потому что каждый меч может пригодиться, потому что ты – человек.
– А она? Кто такая она?
По лицу Гардана мелькнула тень улыбки.
– Значит, ты не знаешь? Ты, географ, странствующий по мирам за Горизонтом? Ты, сын друга эльфов, ты, владелец Ключа Перехода?
– Да, я – уставший от этого разговора человек… Не знаю. И, похоже, не узнаю, поскольку должен идти, а ты на мои вопросы не отвечаешь, а только мелешь языком.
Эльф не дал себя спровоцировать. Снова улыбнулся.
– Она – палач, – ответил спокойно. – Хочешь услышать больше?
И рассказал, хотя Каетан понимал не все. Анна Наа’Маар принадлежала к особой касте в сообществе эльфов – к Ордену Лебедя. Заданием ее было входить в сознания существ из мира балрогов и их слуг. Понимать их, сочувствовать и прощать. Любить их и любовью той причинять боль и извлекать информацию.
Балроги, графы, йегеры – злы. Не потому, что признают иные, нежели люди и эльфы, ценности, религию или социальный строй. Не потому, что хотят покорить Землю, как покорили множество иных миров, и не потому, что на захваченных землях устанавливают свою жестокую власть. Они злы элементарным образом, они питаются страхом, черпают силу и наслаждение из страданий прочих существ.
Пойманные – ожидают от своих противников мести, унижения, физической боли. В то время как Лебеди их любят. Прощают. Жалеют. Уносят на противоположный конец этики, выворачивают наизнанку знаки по оси эмоций.
Граф чувствовал бы удовольствие от пыток маленького ребенка. А еще большее – от наблюдения за страданием матери этого ребенка, которую заставляли бы смотреть на жестокий ритуал. Для нее это наслаждение кажется омерзительным, непонятным, она страдает, плачет. Граф торжествует.
Но вот появляется Лебедь. Белая, чистая, намоленная. Приходит к графу без ненависти и презрения, не закрывает сознания от его запаха и эмоций. Благословляет его, принимает его гнев, ласкает сознание. Дает добрые сны, красоту, любовь. И таким-то образом причиняет ему страшную боль, ломает, поражает. Она – палач и психолог, исповедник и инквизитор, Мать Тереза из Калькутты и Торквемада. Она – Белый Лебедь.
Каетан не прерывал Гардана. Молчал и когда эльф закончил рассказ, явно ожидая комментария.
– Теперь ты понимаешь, человек?
– Понимаю. Ты тоже не едешь с ней. Ее будет сопровождать лишь отряд личной стражи и люди. Поэтому ты хочешь, чтобы я их усилил.
– Верно.
– Почему не используете вертолет?
– Ни один вертолет не унесет сундук с графом. Черные не могут отрываться от земли. Ты этого не знаешь?
– Знаю, и это дает нам преимущество в растреклятой войне. Но я думал, что умники из Варшавы уже раскусили эту проблему, пока меня не было.
– Не раскусили.
Снова момент тишины. Внезапно эльф вздрогнул, обернулся. Двери бункера отворились, и на пороге встала эльфийка в белых одеждах, Анна Наа’Маар из Ордена Лебедя. Увидела мужчин, улыбнулась и двинулась в их сторону.
– Вы ее боитесь, – быстро прошептал Каетан. – Верно? Даже вы, эльфы. Уважаете ее, признаете ее мастерство, но – боитесь.
Эльфийка подходила все ближе. Только теперь, в полном свете дня и вблизи, Каетан мог заметить, насколько она стройна и прекрасна. У нее были аккуратные черты лица, узкий нос, полные губы и блестящие глаза. Босая, одетая лишь в белое платье до колен, с тонкой талией, обнаженными плечами. Светлые волосы, заплетенные в десяток косичек, спадали ей на спину и плечи, открывая острые уши. Выглядела она восемнадцатилетней девушкой, но наверняка ей было не меньше сотни земных лет.
– Вы просто не знаете, может ли быть добрым существо, доставляющее боль? – продолжал шептать Каетан, всматриваясь в нее, приближающуюся. Надеялся, что эльфийка не прочтет слов по движению его губ. А может – хотел, чтобы прочла.
– Мы не знаем, может ли доброе существо любить чудовищ…
– … и не делает ли это чудовищем и ее, правда?
