Она и правда отпускала его – без каких-либо меток, без сопровождающих. Вряд ли Ирину это устраивало, но дознавательница затаилась. Видимо, она тоже считала прибытие Воплощения слухами, в которые не верила до последнего. Теперь ей предстояло справляться с последствиями – которые ей совсем не нравились.
Марк не собирался задерживаться, чтобы понаблюдать, что же будет дальше. Собственное спасение он воспринял через призму пустоты, которая, с одной стороны, чуть глушила радость, а с другой – позволяла сразу перейти к действиям. Он ведь перед казнью думал о том, что сделал бы, если бы не подстава… Теперь препятствие исчезло, можно было вернуться к прежним целям.
Неля Григорьева не пришла на его казнь, и это по-своему радовало. Правда, и многие другие приходить не хотели, но этого потребовала дознавательница, у нее такое представление о дисциплине. А принуждать к чему-то беременную вдову не стала даже она, Неля по-прежнему оставалась в своем доме. Насколько было известно Марку, после возвращения из эвакуации она выходила, только если этого требовали обстоятельства. В иное же время она забивалась внутрь, закрывалась, будто ждала, что муж вернется…
Вот и теперь, когда Марк постучал, она открыла очень быстро, обрадованная, окрыленная… И тут же сникла, сообразив, кто стоит на пороге. Скорее всего, Нелю пожалели, не стали вызывать на опознание тела – в случае Кости не было острой необходимости. Теперь Марк подозревал, что этой жалостью сделали только хуже… Неля знала, что ее муж мертв. Она просто не чувствовала этого.
– Я могу войти? – тихо спросил Марк.
– Мне сказали, что тебя убьют…
В иное время он пошутил бы о том, что мертвецы порой возвращаются без предупреждения. Но дом Григорьевых – последнее место, где стоит болтать о таком.
Неля посторонилась, позволяя ему войти. Дом почти не изменился за минувшие дни… и вместе с тем изменился до неузнаваемости. Это Марк в свое время принял чужое жилище и не озадачивался переделкой под себя, а уборку доверял дронам, которые справлялись именно так, как и следовало ожидать от машин, собранных из ненужных запчастей.
Григорьевы сразу же решили сделать из этого места семейное гнездо. Неля вычистила тут все, выкинула совсем уж разбитое, где-то добыла новую мебель, в одной из больших ваз даже стояли цветы с далеких полей – правда, уже засохшие. Костя занялся ремонтом: некоторые стены были очищены, на рабочем столике так и остались инструменты. Но это был замерший момент, которому не суждено продолжиться: на всем, что видел перед собой Марк, уже оседал слой мелкой белесой пыли. За день такое не происходит, похоже, Неля утратила интерес к дому сразу после гибели мужа. Она еще жила здесь, что-то делала, но вряд ли осознавала это. Она будто повторяла привычные движения, потому что ничего иного ей не осталось. При этом она, тонкая и бледная, словно тень, не задумывалась о том, что в новой реальности и рутина нужна другая.
Многие люди знают, что сказать в таких ситуациях. Марк понятия не имел. Он понимал, что Неля проживает горе, и знал, что сам сожалеет о потере друга. Но это были два совершенно разных источника боли, не способные перекрыть друг друга.
– Тебе нужна какая-нибудь помощь? – спросил он, когда Неля закончила короткий рассказ о последнем дне с мужем.
– Сейчас нет… Не знаю, как все будет, когда родится ребенок. Надеюсь, лучше. И надеюсь, что справлюсь.
– Справишься. Понадобится больше эмоций – обращайся к Вену, у него на десятерых хватит.
– Да уж, он… фонтанирует, – слабо улыбнулась Неля. – А к тебе, значит, не обращаться?
Хотелось поддержать ее – и полагалось поддержать ее. Но Марк чувствовал, что не готов врать, не в доме мертвого друга, не его вдове.
– Ко мне – если нужна будет сила, или деньги, или медицинская помощь… С эмоциями у меня не очень.
– Да, я… Я знаю. Спасибо и на том.
– Я могу осмотреть его вещи?
– Можешь хоть забрать их! – Неля махнула рукой в неопределенном направлении. – Иногда я думаю, что от них только хуже.
Забирать Марк ничего не собирался, хорошими вещами в Объектах не разбрасываются. А вот осмотреть хотел: он надеялся найти хоть какие-то указания на то, за что убили Костю. Уже очевидно, что это не совпадение, его специально выманили, воспользовавшись тревогой. Можно попытаться отследить, кто послал ему вызов в тот день, однако опыт с системой видеонаблюдения подсказывал: этот человек умеет заметать следы. Но вдруг он просмотрел какое-нибудь послание, которое будет понятно лишь людям, хорошо знавшим Костю?
Неля и правда не тронула ни одной вещи, и казалось, что Костя все еще здесь. Так ведь не бывает, когда человек умер, разве нет? Как будто вещи должны исчезнуть вместе с ним, чтобы привнести в мир хоть какую-нибудь гармонию… Но они не исчезают, они продолжают существовать, потеряв всякий смысл, превращаясь в укор для живых.
Марк отмечал все это, осматривая одежду, предметы на полках, карты с файлами. Судя по слою пыли, никто не приходил сюда много дней, не забирал ничего из брошенных вещей, и подсказка может быть…
