– Хазар, – безразлично пояснила Геката. – Они все такие. Мы их не достаем, потому что внутри еще можно обеспечить условия, чтобы ткани сохранились, по вашей жаре они слишком быстро сгниют, а нам они нужны…
– Да подожди ты! – перебил Марк, не особо раздумывая о том, что за такие разговоры с Воплощениями вполне может полагаться смертная казнь. – Почему он здесь? Я думал, это просто роботы…
Не похоже, что Гекату задело его предполагаемое хамство – или она решила пока не зацикливаться на таком.
– Были роботы. Теперь кое-кто научился использовать гусениц, созданных первоначальным «Хазаром», для своих целей.
– Кто?
– Рано тебе такое знать, но имей в виду: в мире не каждый «кто» создан из плоти и крови. Так вот, помещение внутрь этих недоумков усовершенствовало хазаров. Разрушительные способности остались теми же, поведение стало хуже просчитываться, так они и проходят тайными тропами, а не нападают на всех подряд.
Марк больше не мог смотреть на изуродованного, пробитого металлическими штырями человека.
– Как их заставили согласиться на такое?
Геката удивленно моргнула.
– Заставили? Да они в очередь выстраивались наверняка! Это же власть… Они понимали, какую роль она теперь играет. Это перед тобой мне тут приходится вытанцовывать! Очень надеюсь, что ты того стоишь.
Марк ее толком не слушал, он вспоминал, как хазары напали на поселок, как вырвались из тумана, перемалывая лезвиями людей и машины, поджигая дома… Он был уверен, что они роботы, и это все объясняло. Но если они знали, что происходит, если видели людей, которых убивали… Если хотели этого…
Он не просто был прав в том, что уничтожил их, это Марк и так знал. Он должен был точно так же превратить в бесполезный мусор тех, кто придет за ними, и следующих, чтобы они наконец сообразили: сюда соваться не нужно.
Да, он не знал, с кем имеет дело. И точно знал, что Черный Город – зло. Но каким бы злом он ни был, при нем поселок долгое время жил счастливо, здесь селились люди, здесь рождались дети… Не Черный Город напал, пока что Марку этого было достаточно.
То, что Геката все-таки сумела манипулировать им, почему-то не оскорбляло, а забавляло. Может, потому, что она и не скрывала, чем занимается.
Взгляд у Гекаты был насмешливый, но Марк этот взгляд легко выдержал.
– Ты ведь знала, что так будет?
– Догадывалась. Я предлагаю тебе целый мир в его истинном обличье. Я бы на твоем месте тоже согласилась на такой гонорар.
– Это не означает, что я буду верен тебе. По-настоящему, от работы я не отказываюсь.
– Поначалу не будешь, потом… посмотрим.
– И все же – я ведь буду общаться не только с тобой. Я не представляю, какие у вас там отношения… на вершине. Но что, если я, обретя достаточно важную роль, присягну на верность кому-нибудь другому?
На миг взгляд Гекаты снова стал темным.
– Ну тогда мне придется убить тебя своими руками, да так, что ты будешь с тоской вспоминать о расстреле все те часы, которые это будет длиться. – Секунду спустя она вновь изменилась, выдала очередную улыбку, действительно очаровательную, Марк вынужден был признать это, даже понимая, что она притворяется. – А пока дело не дошло до этого кровавого и приятного лишь для одной из сторон момента… Добро пожаловать в команду!
Марк был уверен, что уж теперь-то ему придется отправиться в Черный Город. Раньше он вообще не считал операцию по смене нейромодуля возможной, теперь вынужден был признать, что все осуществимо, но это будет трудно. Настолько, что понадобится абсолютно стерильная операционная, поддерживающее жизнь оборудование, «Хирург» предельной точности… Да много такого, о чем в Объекте-803 даже не слышали!
И это действительно было – но в недрах очередного гигантского грузовоза, прибывшего к Объекту по требованию Гекаты. На нем же доставили новый нейромодуль – насмешливо крохотный прибор, окруженный слоями защиты, внешний из которых мог сравниться с целым домом, пусть и небольшим.
Из того, что привезли в грузовике, соорудили полевой госпиталь. Операцию должен был проводить молчаливый медик, который отказался беседовать с Марком.
– Мне неудобно, когда я признаю, что у объекта есть личность, – равнодушно пояснил он. – Тогда приходится расстраиваться, когда объект умирает.
Это должно было напугать или хотя бы задеть, однако Марк ничего особенного не почувствовал. Во-первых, он и не напрашивался к медику в друзья, его интересовала чисто техническая сторона вопроса. Во-вторых, он знал, что может умереть, с самого начала, новостью для него это не стало.
В день операции он не делал ничего особенного: не бегал по поселку, слезно со всеми прощаясь, не писал завещание, потому что не нажил ничего толкового. Вен сам явился к нему, долго обнимал со слезами и желал удачи. Подошли Сурнины, сдержанно поблагодарили за службу. Марк допускал, что заглянет и Неля, но она так и не появилась.
