Операция должна была продлиться долго, по меньше мере часов двенадцать… И то навскидку, более точную информацию кое-кто предоставлять отказался. Как бы то ни было, для Марка время становилось на паузу, из момента темноты он надеялся шагнуть сразу в пробуждение… или никуда, но тогда ничто не будет иметь значения.
Однако долгий глубокий наркоз отличался от краткосрочного. Там что-то было… Марк запомнил не все. Больше всего это напоминало путешествие через густой темно-серый туман, который то и дело разрывается под порывами ветра и позволяет увидеть мир вокруг… только радости это никогда не приносит. Потому что мир представлен Черным Городом, который пожирает людей, разрывает на части и затягивает в себя, а потом его стены пульсируют кровью, он получил больше, чем хотел, и все равно не насытился. Еще мир был гигантскими тварями, извивающимися, раскрывающими клыкастые пасти – Марк видел таких в детстве, у внешней границы, пытался забыть, но они все равно то и дело вырывались откуда-то из недр памяти. И мир был дорогой, полностью состоящей из мертвых, уже разложившихся тел других беженцев, хочется держаться от нее подальше, но иначе нельзя, нет другого пути, и приходится идти, чувствуя, как ноги проваливаются во что-то мягкое, и стараясь не смотреть вниз…
Пробуждение вырвало его из этого мира болью, однако Марк эту боль даже приветствовал, ее вытерпеть было проще, чем атаки собственной памяти. Боль зарождалась там, где и должна была: на стыке черепа и шеи, в месте, где все разворотили инструменты «Хирурга»… и где появилось нечто новое, то, что совсем не ощущалось как чужеродный объект и уже срасталось с тканями.
Оттуда волны боли разлетались по всему телу, неприятным электричеством прокатывались по мышцам, обжигали и кололи. Тело ощущалось бесконечно тяжелым, будто и не принадлежащим ему: просто какой-то липкий громоздкий кокон, в который Марка закутали так, что не вырваться. Вот это, в отличие от боли, действительно его пугало – как и то, что он ничего не видел. Он приготовился рвануться, собрать побольше сил, заставить себя хоть как-то пошевелиться, любой ценой вернуть себе контроль…
Его остановил голос Гекаты, прозвучавший близко и вместе с тем как будто издалека:
– Судя по участившемуся пульсу и возросшей мозговой активности, ты готовишься сделать глупость. Иронично, да? Твой мозг напрягается, чтобы затупить. В любом случае, не делай ничего и уж точно не пытайся использовать нейромодуль!
– При чем тут… нейромодуль? – спросил Марк. Говорить было не больно, однако голос пока звучал тихо и хрипло, как бывает после долгого молчания. – Я встать хотел…
– А ведь даже не спросил, можно ли тебе вообще говорить! – укоризненно заметила Геката.
– Как бы я спросил?..
– И то верно. Пока лежи и слушай. Как по мне, нужно бы подержать тебя в коме еще пару дней, но док сказал: необходимо проверить, как работает мозг. При этом тебе еще вводят внушительную дозу релаксантов, обезболивающих и прочих приятных, а временами даже легковоспламеняющихся штук, которые нужны для скорейшего выздоровления. Впрочем, если тебе необратимо повредили мозг, тратить на тебя препараты нет смысла. Поэтому мы тебя разбудили и проверяем.
– Очаровательно, – оценил Марк. – С глазами что?
– Закрыты повязкой, не трогай. Зрительный нерв – штука удручающе тонкая и хрупкая, он реагирует на смену модуля хуже всего. Для начала он должен восстановиться после новой связки, а уже потом адаптироваться к возросшему объему информации, которую будет подавать новый модуль. Это примерно как пересесть с телеги на скоростной транспорт – сначала будет ярко и непонятно, потом весело. Опять же, если проживешь достаточно долго.
– Какой неповторимый стиль поддержки…
– Ну, я больше по казням, вдохновение на жизнь – не моя тема, – напомнила Геката. – Жить захочешь – сам вдохновишься. А теперь пошевели указательным пальцем правой руки. Хорошо… Теперь попытайся согнуть левую ногу в колене… Так, достаточно, тебя не потолок пнуть просили!
Команды она давала предельно простые, и Марк знал, что она не издевается: если бы он был собственным лечащим врачом, он бы назначил точно такой же комплекс испытаний. Только вот давались они ему сложнее, чем он ожидал… Минут пятнадцать таких движений – и пульс зашкаливал настолько, что датчики выдали звуковое оповещение об угрозе.
Он не знал, насколько это нормально. Сам бы он назвал подобные показатели плохими: при его уровне подготовки! Но и со сменой модуля он прежде дела не имел. Ему не хотелось даже думать, насколько позорной была бы его смерть, если бы он все-таки попытался встать с кровати.
Геката же казалась довольной, однако она всегда такой кажется. Не видя ее, Марк не брался угадать, в каком она настроении на самом деле. Но она не убила его и не отключила подачу препаратов, это было лучшим указанием на то, что тест все-таки пройден успешно.
