– Но Шестой не случилось, – напомнил Марк. – Все остановилось само собой.
– На самом деле не само собой, но ты этого не знаешь – и обыватели в целом не знают. Годы идут, подрастает поколение, которое плохо помнит даже Пятую Перезагрузку, не говоря уже о Первой. И вот в головах юной поросли появляются мысли о том, что Черный Город – зло. А не мешало бы задуматься, кто эти мысли туда вложил.
– На самом деле Черный Город безгрешен?
– Да, – без тени иронии ответила Геката. – Черный Город безгрешен. Но прямо сейчас с тобой нет смысла говорить об этом, потому что, во-первых, ты неверно понимаешь концепцию греха, а во-вторых, ты по-прежнему очень мало знаешь о мире.
– Забавно…
– Что именно?
– Мне казалось, что, если ты собираешься использовать меня, тебе проще идеологически меня накрутить уже сейчас, пока истинные знания, как ты часто повторяешь, у меня и правда нулевые.
– Могла бы, – согласилась она. – Если бы мне действительно нужен был покорный болванчик. Некоторые из нас такое делают: заводят ручных зверьков, считая, что это тоже ресурс. Но мне такой ресурс даром не упал, я не вижу смысла в слабом прикрытии. А сильный союзник без мозгов рано или поздно становится проблемой.
– Но ты увеличиваешь риск, что я перейду на другую сторону… Ведь явно же есть другая сторона – относительно Черного Города.
– И даже не одна, потому что пустоши – это на самом деле не совсем пустоши, а все дороги кому-то да принадлежат. Но я не считаю, что увеличиваю риск. Если ты перестанешь фыркать на привычных своих и внимательней присмотришься к чужим, ты поймешь, что хоть какую-то привлекательность они сохраняют только на расстоянии. Подойди поближе – и ты увидишь, насколько плохо все на самом деле. Однажды ты выберешь Черный Город сам, даже если сейчас это кажется тебе немыслимым.
– Ты так уверена в этом?
– Я ни в чем не уверена. Я уже сейчас признаю, что могла ошибиться в тебе – теоретически. Но я не верю, что ошиблась.
Больше о Черном Городе они не говорили.
Марк теперь чаще бодрствовал, чем спал, и Геката проводила с ним не так уж много времени: у нее были свои дела, порой она могла не появляться сутками, и никто не знал, куда она отправилась и когда вернется. Это оставляло Марку немало времени на собственные мысли и наблюдение за окружающим пространством.
Из разговоров медсестер он выяснил, что врач, проводивший ему операцию, уехал. Он оставался в Объекте, пока сохранялся риск для жизни пациента. Когда он убедился, что Марк выздоравливает стабильно и риска больше нет, он задерживаться не стал. Вероятнее всего, специалистов, способных на такие операции, немного, и им куда уютней живется в Черном Городе.
Марк и не рвался с ним познакомиться и обняться на радостях. Для него куда важнее было то, что хирург назначил дату, когда повязку можно снять и приступить к освоению модуля, по протоколу. Он больше не следил за состоянием пациента, он просто перестраховался.
Марк чувствовал себя пусть и предсказуемо ослабевшим из-за нулевой физической активности, но вполне здоровым. Он прислушивался к собственным ощущениям и больше не находил источников боли. Он попробовал осторожно коснуться нового нейромодуля – и воспринял его точно так же, как старый. Как будто вообще ничего не изменилось! Марк прекрасно понимал: это иллюзия, вызванная тем, что перед прибором пока не поставили никаких задач, вот и кажется, что разницы попросту нет. Однако на начальном этапе куда важнее было то, что модуль прижился и работает. Зачем выжидать два лишних дня, если можно начать обучение уже сейчас? Не найдя ни одной причины и дальше бесцельно валяться в кровати, Марк снял с глаз повязку.
Это, конечно же, было ошибкой.
На него обрушилось всё и сразу. Рядом с ним был понятный мир медицинской палаты – и было нечто большее. Он видел все оттенки сияния, буквы и цифры появлялись в воздухе, мельтешили, сбивая друг друга, как сломанный код. Они порхали у него перед глазами, напоминая стаю маленьких хищников, готовых в любой момент наброситься на него и разорвать на части. Он слышал звук работающего оборудования, и звук этот был куда громче, чем следует, слышал голоса, да еще какие-то помехи, гул, шипение… Это не приходило к нему постепенно, а врывалось в мозг, уже было внутри черепной коробки, и просто вытолкнуть новые знания Марк не мог, все те приемы, которые он знал, сейчас попросту не работали.
Рядом снова звучала тревога – датчики фиксировали множественные угрозы жизни пациента, который совсем недавно был совершенно здоров. Марк мог бы исправить это, сменить подачу лекарств, но он впервые в жизни не знал, как, привычная острота мышления куда-то исчезла. Он даже не брался сказать, кричит прямо сейчас или нет. Он заметил, как в палату ворвались люди, но не знал, вкололи ему что-то – или он просто потерял сознание от разом нахлынувшей боли.
Когда он очнулся, голова все еще болела, но не сильно, стало тихо, и его глаза закрывала повязка. Люди рядом больше не метались, однако Марк чувствовал, что не один в палате. Очень скоро холодный голос Гекаты подтвердил его догадки:
– Ты идиот.
