Вытерев свой черный клинок, переливающийся на свету, парень устало выдохнул и, повернувшись, улыбнулся при виде Арьи и, как ни в чем не бывало, подошел к ней.
— Ну, как я его выманил, а? – сказал он, положив руку ей на плечо. – Ты не испугалась? Я слышал твой крик.
— Выманил, да?.. – тихо спросила девушка, глядя в красивые синие глаза Таргариена.
— Ну, да, — тот равнодушно пожал плечами. – Я заметил его следы и решил приманить кровью.
— Ты дурак! – крикнула Арья, смахнув его руку с плеча. – Это ведь чертов вепрь!
— Я знаю, — спокойно ответил Эйгон.
— Да?! Роберт Баратеон тоже знал, но это ему не помогло, — процедила девушка, с трудом удерживаясь от того, чтобы не стукнуть этого балбеса.
— Я похож на Узурпатора? – хмуро спросил король, взяв ее за руку. – К тому же, Баратеон был пьян тогда, судя по слухам. Я знал, что делал, Арья.
Она ничего не сказала, чувствуя бурю, бушевавшую в сердце. Ах знал, да?! Посмотрела бы она на него, с кабаньим клыком в брюхе… Чертов самонадеянный королек!
— Эй, — Старк подняла на него свирепый взгляд, от которого парень сразу слегка стушевался. – Ты волновалась за меня, да? – его лукавая улыбка взбесила ее еще больше и девушка отшатнулась от него.
— Еще чего! – кинула она. – Буду я волноваться за твою драконью тушку, — не обращая внимания на его недоверчивый взгляд, фыркнула Арья. – И, вообще, нацепи на себя уже что-нибудь, а то холод сделает то, чего не смог кабан, — Гриф тихо рассмеялся на ее заявление.
— Ну, раз уж я так вас смущаю, миледи…
Возвращение в замок оказалось еще более неприятным. Эйгон ехал впереди, весь из себя довольный, а все гвардейцы и оруженосцы только и галдели о том, какой же хороший охотник их король. Это до жути раздражало и Старк с трудом выдержала все, не высказав им, что думает про их глупого королька.
За все время она упрямо не заговаривала с Таргариеном, ощущая стыд за слабость, показанную перед ним. Он не достоин был ее волнения: теперь Арья отчетливо это понимала и жалела о том, что вообще показалась перед ним. И это его дурашливое поведение после. Да он посмеялся над ней! Такого она не могла простить ни за что.
Пыхтя от негодования весь путь, девушка избегала его, стараясь ехать в конце колонны, но в городе ей пришлось проехать вперед. Восхищенные взгляды из толпы злили ее и Старк, и так не бывшая в лучшем расположении духа, мрачнела все больше.
Шепотки про Рейегара и Лианну доходили до слуха чаще, чем любые другие, а кто-то и вовсе называл ее северной шлюхой. Это было неудивительно. Конечно, чернь любила Дейнерис и всегда будет любить больше нее. Таргариенша была их Серебряной королевой, а что она?..
Арья вздрогнула , почувствовав легкое прикосновение к руке и подняв голову, встретилась глазами с понимающим взглядом Грифа. Сжав ее руку в своей, он ободряюще улыбнулся и хоть она не нашла сил улыбнуться в ответ, девушка была благодарна ему за это. Правда, когда они доехали до замка, он умудрился-таки испортить ей настроение вновь, без задних мыслей предложив как-нибудь еще разок поохотиться.
— С радостью, ваше величество.
Ей хотелось бы ответить ему куда грубее, но стоявший на ступеньках и грозно взиравший на них десница короля одним своим присутствием внес определенные корректировки в ее речь. Эйгон, также заметивший Коннингтона, не стал и дальше мучать ее, отпустив почти сразу по прибытию, но перед этим объявив о том, что желает видеть ее на сегодняшнем ужине, где подадут вепря. Несмотря на нелюбовь ко всякого рода пирам и нежелание видеть рожи придворных, Арья была вынуждена согласиться, а кислое выражение на лице лорда Джона служило, хоть и маленьким, но утешением.
Отдохнуть ей, конечно же, никто давать не собирался. После весьма короткого, но емкого, выноса мозга от Сансы, ее захапали служанки, которые не преминули пожаловаться на конский пот, которым, видите ли, от нее несло на версту. Так ее, пожалуй, за всю жизнь не купали: в один момент Арье в девчушке, старательно теревшей ей спину, померещился маньяк-Болтон, но она откинула эту мысль. В конце концов, какой-нибудь Болтон вряд ли состригал бы ей ногти и плел косу.
Казалось, она разучилась думать за время, пока ее приводили в приемлемый вид. Но, зато, теперь у нее было понимание почему все леди часто оказывались пустоголовыми дурехами. Чего стоили прически, от которых нещадно болела голова и корсеты, в коих совершенно нельзя было ни пить, ни есть, ни дышать. Благо, Санса не настаивала на корсетах, называя ее доской, и волосы у Старк были недостаточно длинными для мудреных причесок.
К вечеру Арья была голодной, как волк в северную зиму, и с нетерпением ждала пира, на который изначально идти не желала. Когда служанки, наконец, отпустили ее, Санса, на удивление, не особо придралась к ней и, вообще, выглядела непривычно довольной, что было неожиданным, ведь последний месяц она ходила с не самым хорошим настроением, будучи недовольной столь долгим нахождением в Королевской Гавани.
