– Вы мне льстите. Я лишь стараюсь быть полезным, только и всего. Жаль, что люди не ценят моей помощи до того момента, как попадают в мою театральную комнату.
– Вы про зал приемов? Должен признать, что это был самый паршивый спектакль в моей жизни. Одного не могу понять. Я-то вам зачем?
– Ваша основная задача – не дать мне нажать на курок. К слову, сегодня вы прекрасно с этим справились. С этого момента, Алексей Иванович точно наш, – сказал человек в черном, отложив свой кофе в сторону.
– Вряд ли после такого кто-то согласится с вами сотрудничать, Кардинал. Я видел настоящий страх в его глазах.
– А он видел в ваших спасение! Теперь вы улавливаете суть моего замысла, Николай? Я сломал этого человека, содрал с него шкуру, а потом подарил луч надежды. Теперь он уже не мой должник, а ваш. Поверьте, такой расклад является наиболее оптимальным. Алексей Иванович, пусть и не внушает доверия своей внешностью и интеллектуальным уровнем развития, является тем самым узлом, на котором завязаны многие интересующие меня личности. Наверняка кто-то из них вскоре найдет свой камень преткновения и станет уязвим. Вот тогда на сцену и выйдете вы, психиатр. Врачеватель душ. Святой.
Осмыслив сказанное, Николай Александрович понял, с кем имеет дело. Этот человек не был похож на тот образ, что предстал перед ним после рассказов больного из шестой палаты. Настоящий Кардинал был куда страшнее, пускай и не в буквальном смысле этого слова.
– Выходит, я всего лишь пешка в вашей игре?
– Смысл пешки в том, чтобы стать ферзем. И вы им станете, когда выполните свою часть сделки.
– Каковы гарантии, что я не стану жертвой своих же предубеждений, как и многие другие до меня?
– Разница в том, что не вы, а я сформулировал условия нашей договоренности. Если кому-то и суждено остаться в конце ни с чем, то это будет точно не ваша концовка. Задавайте еще вопросы, пока у нас есть на это время, – ответил Кардинал, и в глазах его блеснула тень сомнения. Он был напуган своими словами не меньше, чем сам психиатр.
– Зачем вы вообще всем этим занимаетесь? К чему весь этот театр, прикрытие своей личности своим же представительством, запутывающие уловки и бесконечные монологи?
Слегка улыбнувшись, Кардинал подошел к пустующему камину. Он открыл достал из специально оборудованной выемки в стене небольшое полено и отломил от него щепку.
– Вы когда-нибудь видели подожженное поле, психиатр? Видели, как цветущую землю поглощает губительное пламя, как оно пожирает все прекрасное и живое, что попадается ему на пути? Я был свидетелем подобного однажды. Тогда я еще был ребенком, не способным помешать происходящему. Я видел, как горит моя любимая поляна, но не мог ее потушить. Не мог спасти место, ставшее мне убежищем. В тот момент мое сердце раздирали горечь и гнев. Я не мог понять, зачем людям жечь траву. Лишать ее обитателей дома. Однако вскоре я вернулся на место происшествия, и знаете, что я увидел? Молодые ростки пробились сквозь черную гущу мертвой травы, наполнив мою любимую поляну ярко-зеленым цветом. Земля не просто ожила, Николай. Она переродилась. Стала лучше, чем была прежде, несмотря на все невзгоды. Эта мелочь впечатлила меня и заложила в мою голову навязчивую идею. Вам ли не знать, что нет паразита в человеческом разуме страшнее, чем навязчивая идея. И вот куда меня привела моя, – с некоторым разочарованием проговорил он, разглядывая отломленную щепку. – Наш мир прогнил, психиатр. Не потому, что мы допустили ошибки в прошлом, а потому, что нам все равно. Нам безразличны другие люди и земля, по которой мы ходим. Нам безразличны мы сами. И в этом океане абсурда, в этом театре безразличия мы с вами и живем. Обреченные на одиночество, сколько бы людей нас не окружало. Осужденные на смерть, без права на второй шанс. Я устал бежать от своей сути. Устал убеждать себя в том, что если я закрою глаза на происходящее в мире, то беды обойдут меня стороной. Я хочу стать пламенем, которое поможет нашей земле переродиться. А что нужно для того, чтобы разжечь пламя, Николай?
– Нужно поджечь щепки, чтобы впоследствии огонь перешел на дрова. Кажется, я начинаю понимать, – задумался Николай Александрович, порыскав в кармане своих брюк и вернув Кардиналу коробок спичек – И я вам в этом помогу.
Сверкнула искра. Еще одна. Вместе они сформировали пламя, охватившее камин. Изредка подбрасывая поленья, Кардинал с психиатром наслаждались известным каждому треском.
– Как думаете, эта комната подходит для начала сеансов психотерапии? – с интересом спросил человек в черном, закинув ноги на кофейный столик.
– Мы уже начали. И чтобы продолжить, мне придется задать вам еще несколько вопросов. Что конкретно беспокоит вас в последнее время? – уточнил психиатр, взяв в руки ручку и записную книжку.
