– Все началось со снов. В какой-то момент меня начали посещать кошмары. С каждым разом они становились все реальнее, и вскоре я начал путаться между реальностью и вымыслом. В основном, весь сюжет моих терзаний завязан на прошлом, уже который год служащее отголоском всех моих поступков. Я уже обращался к врачам, но они лишь удалили симптомы, наделив меня другим недугом – бессонницей. Отказавшись от выписанных лекарств, я стал все больше и больше погружаться в бездну безумия. Доходило до того, что я не узнавал своих же соратников в лицо, путая их с личностями из моего прошлого. Иногда я даже вижу галлюцинации. Со временем я понял, что дальше так продолжаться не может, и потому обратился к вам.
– Хорошо. Мне нужно ознакомиться со списком препаратов, которые вы употребляли ранее. Я должен сразу предупредить: психотерапия не сработает, если вы не будете со мной откровенны. В первую очередь вы ведете диалог не со мной, а с самим собой, и вы должны это помнить. Я постараюсь не перебивать ваши мысли и дам высказаться по любому из беспокоящих вас поводов. А теперь скажите мне, переживали ли вы какие-то серьезные потрясения в своей жизни, которыми вы можете со мной поделиться? Это может быть что угодно, начиная с детской травмы, заканчивая смертью близкого человека.
– Нельзя сказать, что я располагаю широким кругом близких людей. По факту, кроме вас в данный момент я могу назвать всего одного человека. Моего брата Майка.
– Майк? Он что, иностранец? – удивился психиатр, сделав еще одну заметку в своей записной книжке.
– Нет, конечно же нет, – засмеялся Кардинал. – Его настоящее имя Михаил. Но он так много времени провел в Америке, что имя Майкл прижилось куда лучше, чем данное при рождении. По правде сказать, мы достаточно долгое время не общались после смерти отца.
– Он ваш старший брат?
– Хуже того. Мы близнецы. Но не беспокойтесь, вы еще успеете узнать его поближе, когда он соизволит нас навестить. К слову, он обещал приехать в ближайший месяц.
– В таком случае, я не могу не спросить о вашем прошлом. Что было до Кардинала? До перерождения? Каким вы были человеком, до того, как облачились в черное?
– Я был наивен. Верил, что мир вокруг можно изменить честным путем. Доверял людям, окружающим меня. Жаждал их одобрения и поддержки. А вели меня непоколебимые, как мне казалось, принципы. Вера в завтрашний день. Уважение к чувствам других людей. Любовь к ближнему. Иными словами, я делал все, чтобы понравиться людям, потому что считал, что власть исходит от них. Как же забавно теперь смотреть на себя в прошлом, зная то, что я знаю теперь. Власть нельзя получить одобрением. Властью заслуживается одобрение. В том числе и властью над самим собой, что является самой сложной частью пути к чему-то новому.
– И какое же событие стало причиной столь радикальных перемен во взглядах?
Выдержав паузу, Кардинал встал и подошел к камину. В его карих глазах отражались не только языки пламени, но и вселенская печаль, исходившая от самого сердца несчастного гения. Сделав глубокий вдох, он начал свой рассказ.
Он любил толпу. А толпа обожала его. Под гром аплодисментов, молодой политик в очередной раз покинул свое поле боя. У противников в дебатах просто не было шансов. Не потому, что на его стороне была правда, и даже не благодаря его обворожительной харизме. Это была всего лишь игра, пускай и несколько более сложная, чем те, к которым многие привыкли. Стратегия, исход которой определял жизни миллионов людей, но к которой никто не относился серьезно. Никто, кроме него.
Момент настоящего триумфа был ближе, чем когда-либо. Всего через неделю состоится торжественное подписание мирного договора, который подведет черту в многолетней войне. Юный политик чувствовал, что эта победа станет самой знаковой в его жизни. Он докажет всему миру, что даже фундаментальные конфликты, будь то этнические или религиозные разногласия, можно разрешить мирным путем. Однако человек, говорящий о мире, должен в первую очередь примириться со всеми сам. У молодого Кардинала не было врагов в прямом смысле этого слова, все ограничивалось только недоброжелателями. Но один человек, несмотря на кровное родство, все-таки был близок к статусу противника. Вражда, возникшая между братьями, имела куда более глубокие корни, чем может показаться на первый взгляд. Будучи частью одного целого, они были абсолютными противоположностями. И все же, переступив через свою гордость, Кардинал пригласил брата в столицу. Он знал, что без этой встречи не сможет закончить начатое. И не только потому, что будет сам себе противоречить, подписывая мирный договор. Ему была нужна помощь. И оказать ее мог лишь Майкл – человек, обращающийся к преступному миру на «ты».
