– Вряд ли в этом есть необходимость, – спокойно произнес он. – За дверью наш общий друг.
– Быстро!
Он подчинился, а я встал сбоку от двери и крикнул:
– Кто там?
– Это полиция, Кэвелл. Откройте, прошу вас.
– Полиция?
Интонация показалась знакомой, но ведь очень много людей умеет разговаривать чужими голосами. Я посмотрел на Мартина, он не шелохнулся.
– Ваши документы! – крикнул я. – Под дверь просуньте!
Из приемной донесся шорох, чуть погодя из-под двери вылез прямоугольный кусок картона. Ни жетон, ни удостоверение – простая визитка, на которой было указано: «Д. Р. Хардангер» и телефон полицейского управления на Уайтхолле. О том, что для подтверждения своей личности суперинтендант Хардангер предъявляет исключительно этот документ, знали очень немногие. Визитка и голос принадлежали одному человеку. Я отпер замок и распахнул дверь.
За ней действительно стоял суперинтендант Хардангер, тучный краснолицый здоровяк с бульдожьими брылями, одетый в ту же выцветшую серую куртку с рукавами реглан и черную каску, что он носил все годы нашей с ним совместной службы. У него за спиной я лишь мельком успел заметить человека небольшого роста в форме цвета хаки. Хардангер ввалился всем своим стокилограммовым авторитетом в кабинет, заставив меня на несколько шагов отступить от двери.
– Все нормально, Кэвелл. – Светлые, невероятной голубизны глаза просияли улыбкой. – Можете убирать свою пушку. Вы в полной безопасности. Прибыла полиция.
Я покачал головой:
– Простите, Хардангер, но больше я на вас не работаю. На это оружие у меня есть лицензия, а вы находитесь в моем офисе без разрешения. – Я указал в угол. – Сперва обыщите этого типа, потом я уберу пистолет. Не раньше.
Генри Мартин, не опуская рук с затылка, медленно повернулся лицом. Он улыбнулся Хардангеру, а тот весело осведомился:
– Ну что, обыскать вас, Джон?
– Лучше не надо, сэр, – живо отозвался Мартин. – Вы же знаете, как я боюсь щекотки.
Я перевел взгляд с Хардангера на Мартина и обратно. Затем опустил оружие и устало вымолвил:
– Ладно, что происходит?
– Я искренне сожалею, Кэвелл, – начал Хардангер своим грубым, сиплым голосом. – Но это было необходимо. Насколько необходимо, сейчас объясню. Этот человек действительно Мартин. Джон Мартин. Инспектор особого отдела. Недавно вернулся из Торонто. Ему показать удостоверение или поверишь мне на слово?
Я подошел к столу, убрал пистолет, вынул из ящика фляжку, деньги и листок бумаги с варшавским адресом. Чувствовал, как напряглось мое лицо, но старался говорить спокойно:
– Возьмите свое барахло, Мартин, и убирайтесь. Вы тоже, Хардангер. Не знаю и знать не хочу, зачем вам понадобились эти глупые игры, этот спектакль. Вон! Терпеть не могу, когда из меня делают дурака, и играть в кошки-мышки ни с кем не намерен, даже с особым отделом.
– Полегче, Кэвелл, – запротестовал Хардангер. – Говорю же, это было необходимо, и…
– Дайте-ка я ему объясню, – перебил человек в форме цвета хаки.
Он вышел из-за спины Хардангера, и мне наконец удалось его разглядеть: военный, явно из старших офицеров, невысокий, поджарый, высокомерный – терпеть таких не могу.
– Кэвелл, меня зовут Кливден. Генерал-майор Кливден. Должен сказать…
Я оборвал его на полуслове:
– Меня уволили из армии за то, что навешал оплеух генерал-майору. Как считаете, теперь, будучи человеком штатским, я не повторю это без малейшего раздумья? Вон отсюда, вы тоже! Быстро!
– А я предупреждал, – пробубнил Хардангер, не обращаясь ни к кому конкретно.
Тяжело пожав плечами, он запустил руку в карман куртки и извлек оттуда наручные часы:
– Мы уйдем. Только я думал, вы захотите взять это себе. На память. Он отвез их в Лондон на ремонт, а вчера их доставили Шефу.
– Кто – он? – раздраженно спросил я.
– Нил Клэндон, ваш преемник на посту начальника службы безопасности в Мордоне. По-моему, он был одним из ваших близких друзей.
– Вы сказали «был»? О Клэндоне?
– Да. Клэндон умер. Точнее, его убили. Когда кто-то проник в центральную лабораторию Мордона сегодня ночью.
Я окинул взглядом всех троих, повернулся к ним спиной и уставился в мутное окно на серые клочья тумана над Глостер-плейс.
– Пожалуйста, проходите, – изрек я спустя какое-то время.
Той ночью при обходе после двух часов Нила Клэндона нашел охранник. Он лежал в коридоре у массивной стальной двери, ведущей в главную лабораторию блока «Е». Факт, что он мертв, сомнений не вызывал. От чего он умер, пока было непонятно: в учреждении, штат которого укомплектован почти одними врачами, приближаться к трупу не дозволялось никому. Правила соблюдались неукоснительно. Во всех случаях, когда срабатывала сигнализация, за дело принимался особый отдел.
