– На портмоне Клэндона, портсигаре и спичках отпечатков нет. Только его собственные, разумеется. На дверях ничего интересного. Мы нашли фургон «бедфорд»… точнее, люди инспектора Уайли нашли какой-то «бедфорд». О его пропаже сегодня днем заявил парень по имени Хендри, перевозчик из Альфрингема, у которого было три таких машины. Меньше часа назад фургон обнаружил полицейский в Хэйлем-Вудс. Я послал туда своих ребят снять отпечатки.
– Еще один прекрасный способ зря потратить время.
– Не исключено. Вы знаете, где находится Хэйлем-Вудс?
Я кивнул:
– На полпути отсюда к Альфрингему есть развилка, от которой дорога уходит на север. Примерно в полутора милях по той дороге. Наверное, когда-то там были леса, но теперь на всю округу не сыскать и пары десятков деревьев – не считая садов, конечно. Приличный жилой район. А этот тип, Хендри? Его проверили?
– Да. Все чисто. Один из тех благонадежных граждан, которых называют опорой Англии. К тому же хороший приятель инспектора Уайли. Играют в дартс в одной команде. Поэтому, – угрюмо добавил Хардангер, – он вне всяких подозрений.
– Издеваетесь? – усмехнулся я и мотнул головой в сторону снимков. – А это из главной лаборатории, насколько я понимаю? Отличная работа. Интересно, какие из отпечатков принадлежат тому, кто живет ближе всех от места, где нашли «бедфорд»?
Он глянул на меня исподлобья:
– Настолько очевидно, что они тут есть?
– А разве нет? Наверное, его можно вычеркивать из списка. Оставить улики на пороге собственного дома – все равно что накинуть петлю себе на шею.
– Если только нас не водят за нос. Парень по фамилии Чессингем. Знаете такого?
– Химик-исследователь. Знаю.
– Поручились бы за него?
– В этом деле я не поручился бы и за святого Петра. Но готов поспорить на месячную зарплату, что он чист.
– А я не готов. Вот проверим его, а там посмотрим.
– Посмотрим. Сколько отпечатков вы сняли?
– Всего пятнадцать наборов, насколько мы можем судить, но идентифицировать удалось только тринадцать.
Я на минуту задумался и кивнул:
– Пожалуй, так и есть. Доктор Бакстер, доктор Грегори, доктор Макдональд, доктор Хартнелл, Чессингем. Затем еще четыре лаборанта: Верити, Хит, Робинсон и Марш. Итого девять. Плюс Клэндон. Плюс один из ночных охранников. И разумеется, Кливден и Уэйбридж. Проверяете их?
– А вы как думаете? – вскинулся Хардангер.
– И Кливдена с Уэйбриджем?
– Кливдена с Уэйбриджем? – Хардангер вытаращил на меня глаза, а вслед за ним и Мартин. – Вы шутите, Кэвелл?
– Пока кто-то бегает по округе с дьявольским микробом в кармане, мне не до шуток, Хардангер. Никто – повторяю, никто! – не может быть вне подозрений.
Он посмотрел на меня долгим пристальным взглядом, но я продолжил, не обращая внимания:
– Что касается двух неопознанных наборов…
– Будем снимать отпечатки поголовно у всех, пока не выясним, чьи они, – мрачно произнес Хардангер.
– Этого не потребуется. Почти наверняка они принадлежат двум парням, Брайсону и Чипперфильду. Я знаю обоих.
– Поясните.
– Эти двое управляют Альфрингемской фермой, оттуда в Мордон поставляют животных для экспериментов. Свежую партию привозят примерно раз в неделю – живность довольно быстро расходуется. Вчера они приезжали, есть запись в журнале регистрации. Доставка животных в главную лабораторию.
– Говорите, вы с ними знакомы. Что за ребята?
– Молодые. Спокойные, трудолюбивые, очень надежные. Живут на ферме в коттеджах, по соседству друг с другом. Женаты на симпатичных девушках. У обоих по ребенку, мальчик и девочка, примерно шестилетки. В общем, ребята не из тех, кто ввяжется во что-то дурное.
– Ручаетесь за них?
– Вы слышали, что я сказал насчет святого Петра? Я ни за что и ни за кого не ручаюсь. Их надо проверить. Если хотите, я этим займусь. В конце концов, у меня преимущество – я с ними знаком.
– Вы этим займетесь? – Хардангер вновь одарил меня своим пристальным взглядом. – Хотите, инспектор Мартин поедет с вами?
– Мне все равно, – заверил я.
Соврал, конечно, но я же воспитанный человек.
– Тогда в этом нет необходимости, – сказал Хардангер.
Временами, подумалось мне, он бывает просто невыносим.
– Докладывайте обо всем, что найдете. Я выделю вам машину.
– У меня уже есть машина. Взял напрокат.
Хардангер нахмурился:
– Зачем? Есть масса свободных автомобилей, полицейских и военных. Вы об этом знаете.
– Я теперь частное лицо и предпочитаю частный транспорт.
Машину я нашел у ворот. Как и большинство прокатных машин, выглядела она гораздо потрепаннее, чем автомобили ее возраста. Но, по крайней мере, колеса у нее крутились, и мои ноги она разгрузила. Чему я был рад. Левая нога болела, причем довольно сильно, как всегда, когда мне приходилось долго ходить. Два знаменитых лондонских хирурга не раз намекали мне, как было бы прекрасно ампутировать мою левую ступню, и клялись, что не только заменят ее на искусственную, совершенно неотличимую от настоящей, но и навсегда избавят от боли. Эта идея вызывала у них большой энтузиазм, однако ступня принадлежала не им, мне же хотелось, чтобы она оставалась со мной как можно дольше.
