– Не знаю. Бог свидетель, я ничего не знаю. Какой-то человек позвонил и предложил деньги, если я устрою этот отвлекающий маневр. Вместе с Джейн. Я подумал, что он сумасшедший… даже если и нет, предложение никуда не годилось… я отказался. На следующее утро получил по почте двести фунтов и записку: если выполню, что от меня требуют, получу еще триста. Прошло две недели, и он позвонил еще раз.
– Вы узнали его по голосу?
– Голос был низкий и приглушенный. Понятия не имею, кто это. Думаю, он разговаривал, прикрыв чем-то трубку.
– Что он сказал?
– То же, что было в записке: обещал еще триста фунтов, если я сделаю то, о чем меня просят.
– И?
– Я согласился. – Он все еще сидел с опущенными глазами. – Я успел потратить часть денег.
– Уже получили триста фунтов?
– Пока нет.
– Сколько потратили из двухсот полученных?
– Около сорока.
– Покажите мне остальные.
– Они не здесь. Не в доме. Вчера вечером, после того как вы ушли, я закопал их в лесу.
– Что это были за деньги? Какими купюрами, я имею в виду.
– Пятерками. Банкнотами по пять фунтов банка Англии.
– Ясно. Очень занимательная история, доктор.
Я подошел к скамье, на которой он сидел, запустил руки ему в шевелюру, резко дернул голову вверх и ткнул стволом «ханятти» в солнечное сплетение. Он ахнул от боли, и я вставил ствол ему между зубами. Десять секунд я продолжал так стоять, не двигаясь, пока он смотрел на меня обезумевшими от ужаса глазами. Меня слегка затошнило.
– У меня был для вас только один шанс, Хартнелл, – тихо произнес я. – Вы его использовали. И вот что я вам скажу. Вы подлый, презренный лжец. Ждете, что я поверю в подобные безумные россказни? По-вашему, человек, создавший этот гениальный план, станет звонить вам и просить организовать отвлекающий маневр, отдавая себе отчет, что вы вполне способны поднять на уши полицию и армейскую охрану в Мордоне и помешать ему? По-вашему, в местности, где до сих пор нет автоматических телефонных станций, он стал бы разговаривать с вами, зная, что любая операторша, если не будет занята чем-то срочным, прослушает каждое его слово? Вы настолько наивны, что увидели во мне идиота, который в это поверит? Неужели вы считаете, что человек, обладающий выдающимися организаторскими способностями, поставит успех всех своих планов в зависимость от вашей сиюминутной жадности? Что он станет платить пятерками, которые почти всегда можно отследить и на которых останутся если не его собственные отпечатки пальцев, то отпечатки пальцев выдавшего их кассира? Хотите, чтобы я поверил, что он предложит за эту работу пятьсот фунтов, если может нанять пару ребят из Лондона за десятую часть этой суммы? И наконец, вы считаете, что лихо навешали мне лапши о том, как ночью зарыли деньги в лесу, а на рассвете, когда полиция предложит вам их откопать, просто не вспомните место? – Я встал и убрал пистолет от его лица. – Или пойдем сейчас и поищем эти деньги?
– О боже, это бесполезно, – простонал совершенно раздавленный Хартнелл. – Я конченый человек, Кэвелл, конченый. Где только я не занимал, теперь у меня долгов больше двух тысяч.
– Прекратите ныть, – прикрикнул я. – Ваши душещипательные истории мне неинтересны.
– Таффнел, ростовщик, сильно на меня давил, – глядя куда-то в сторону, тоскливо продолжил он. – Я секретарь мордонской столовой, в тамошней кассе я взял больше шестисот фунтов. Кто-то – понятия не имею кто и каким образом – это выяснил и прислал мне записку с угрозами сообщить в полицию, если откажусь сотрудничать. Я согласился.
Я убрал пистолет. Достоверность последних слов пока не сделала его историю кристально прозрачной, чтобы в нее кто-то поверил, но Хартнелл был слишком подавлен и вряд ли стал бы выкручиваться дальше.
– У вас нет ни малейшей догадки о том, кто вам отправил эту записку? – спросил я.
– Нет. И клянусь, я не знаю, откуда взялись кусачки, молоток и грязь на мотороллере.
Нога болела нестерпимо, и мне дали полицейскую машину с водителем, но даже в ней поездка к дому доктора Макдональда не дала возможности расслабиться и отдохнуть. Время шло, а передо мной все так же стояла непреодолимая кирпичная стена. Вечером во всех газетах должно было выйти с особой тщательностью сформулированное сообщение об аресте двух ученых из Мордона и обвинении их в убийстве, а также о том, что всего через несколько часов будет объявлено итоговое решение по краже дьявольского микроба. Так мы надеялись усыпить подозрения настоящих убийц, однако это не слишком помогало нашему расследованию. Мы действовали, как слепцы в полуночном тумане. И ни одной зацепки, просто ни единой. Хардангер собирался затеять в Мордоне активное разбирательство и выяснить, кто имеет доступ к бухгалтерии общепита. Всего-то пара сотен человек, с горечью подумал я.
