– Это просто неприлично, – машинально произнесла она. – Как вы смеете намекать…
– Вы отнимаете время, сударыня! – впервые заговорил Хардангер, голос прозвучал резко и властно. – С нами приехала наша сотрудница. Позвать ее для досмотра?
Ответа не последовало.
– Что ж, прекрасно. Тогда предлагаю всем проехать в участок.
– Можно мне сначала поговорить с доктором Хартнеллом? – спросил я. – С глазу на глаз, я имею в виду.
Хардангер и Уайли переглянулись. У меня уже было их разрешение, однако нужно было спросить еще раз, для порядка, чтобы в случае чего в суде к ним не возникло вопросов.
– Зачем? – поинтересовался Хардангер.
– Мы с доктором Хартнеллом довольно хорошо знали друг друга, – пояснил я. – Были в приятельских отношениях. Времени совсем мало. Возможно, он захочет поговорить со мной.
– Поговорить с вами? – Непростая задача ухмыльнуться и вскрикнуть одновременно, однако Хартнелл с ней справился. – Еще чего! Ни за что!
– Времени действительно мало, – мрачно согласился Хардангер. – Десять минут, Кэвелл.
Он посмотрел на миссис Хартнелл и мотнул головой в сторону двери. Та помедлила, взглянула на мужа и вышла. Хардангер и Уайли последовали за ней. Хартнелл тоже бросился было к выходу, но я моментально преградил ему путь.
– Пропустите меня, – проскрипел он отвратительным голосом. – Мне не о чем разговаривать с такими, как вы.
Он вкратце описал, что думает о людях наподобие меня, а когда я не проявил намерения отойти в сторону, замахнулся правым кулаком, чтобы нанести удар, от которого легко мог увернуться и ослепший восьмидесятилетний старик. Я показал пистолет, и он тут же передумал.
– В вашем доме есть погреб? – спросил я.
– Погреб? Да, есть… – Он замолчал, лицо вновь исказила отвратительная гримаса. – Если вы собрались затащить меня…
Я занес для удара левый кулак, изобразив его собственную неуклюжую попытку, а когда он прикрыл лицо правой рукой, стукнул по темечку стволом «ханятти» – не сильно, только чтобы он перестал петушиться, – завернул ему левую руку за спину и повел в заднюю часть дома, где была лестница в подвал. Закрыв за нами дверь, я грубо толкнул его на деревянную скамью. Несколько секунд он сидел, потирая голову, потом поднял взгляд на меня.
– Это инсценировка, – прохрипел он. – Хардангер и Уайли заранее знали, что вы намерены это сделать.
– Хардангер и Уайли ограничены в действиях, – холодно пояснил я. – У них строгие инструкции по допросу подозреваемых. Кроме того, им мешают мысли о карьере и пенсии. А мне ничего не мешает, я частное лицо.
– И вы думаете, это сойдет вам с рук? – испуганно спросил он. – Вы серьезно считаете, что я никому об этом не расскажу?
– Когда я закончу, – бесстрастно отозвался я, – сомнительно, что вы вообще будете в состоянии разговаривать. За пятнадцать минут я добьюсь от вас правды и при этом не оставлю ни следа. Хартнелл, в области пыток я профессионал, участвовал в трехнедельном курсе обучения у бельгийских коллаборационистов. На мне они тренировались. Постарайтесь поверить: меня не особо волнует, насколько вам будет больно.
Он поднял на меня взгляд: явно искал подтверждения, что я шучу, но, видимо, не находил. Крепким орешком Хартнелл не был и близко.
– Впрочем, для начала опробуем легкий путь, – сказал я. – Давайте я напомню вам, что на свободе разгуливает душевнобольной человек с дьявольским микробом, который угрожает стереть с лица земли часть Англии, если не будут выполнены поставленные им условия, и приступить к осуществлению своих угроз он планирует уже через час.
– О чем вы говорите? – хрипло спросил он.
Я рассказал ему то, что мне сообщил Хардангер, а затем продолжил:
– Если этот псих уничтожит любую часть страны, народ потребует мести. Люди потребуют козла отпущения, и давление общественности будет таким жестким, что они его получат. Вы же не настолько глупы, чтобы этого не понимать? И чтобы не представить, как ваша жена Джейн стоит на эшафоте с петлей на шее? Рядом с ней палач, он открывает люк. Падение, рывок, хрустят позвонки, рефлекторно дергаются ноги… Представили свою жену, Хартнелл? Видите, что вы собираетесь с ней сделать? Она слишком молода, чтобы умереть. А смерть через повешение ужасна – и она до сих пор остается установленным наказанием за соучастие в убийстве с целью получения выгоды.
Он поднял на меня несчастные глаза, полные тупой ненависти и страдания. В подвальном полумраке его лицо казалось серым, на лбу блестела испарина.
– Поймите, вы можете отказаться от всего, что расскажете мне здесь. Без свидетелей любое заявление вообще ничего не значит. – Я сделал паузу и шепотом произнес: – Крепко увязли в этом деле, да?
Он кивнул, буравя взглядом пол.
– Кто убийца? Кто за всем этим стоит?
