Дверь мне открыла домработница доктора Макдональда, женщина далеко за тридцать, более чем симпатичной наружности. Представилась она как миссис Турпин. На ее лице застыла угроза – так смотрят верные вассалы, изо всех сил пытаясь защитить собственность хозяина от посягательств и разрухи. Когда я, предъявив фальшивое удостоверение, попросил разрешения войти, она посторонилась и сердито ответила, что еще одна назойливая ищейка уже не сможет причинить большего вреда.
Дом кишмя кишел полицейскими в штатском. Я представился главному, сержанту уголовной полиции по фамилии Карлайл.
– Нашли что-нибудь интересное, сержант?
– Сложно сказать. Работаем уже больше часа, начали осмотр с верхнего этажа и не обнаружили ни единой вещи, которая показалась бы мне подозрительной. Доктор Макдональд, скажу я вам, ни в чем себе не отказывает. Один из моих ребят, Кэмпбелл, который страсть как любит весь этот художественный хлам, говорит, что в доме масса дорогущих картин, посуды и прочего барахла. Еще советую взглянуть, какая у него на чердаке фотолаборатория: оборудования там на тысячу фунтов, если не больше.
– Фотолаборатория? Очень интересно. Впервые слышу, что доктор Макдональд увлекается фотографией.
– Да ладно вам! Он один из лучших фотолюбителей в стране. И президент фотоклуба в Альфрингеме. У него в кабинете шкаф под завязку забит призами. Он этого не скрывает, уверяю вас, сэр.
Я предоставил Карлайлу и его людям завершить обыск – у них это получится лучше, чем у меня, – а сам отправился наверх, в фотолабораторию. Карлайл ничуть не преувеличил: при выборе аппаратуры доктор Макдональд не отказывал себе ни в чем точно так же, как при выборе прочих предметов обихода. Однако долго я там не задержался, поскольку не видел, какое отношение фотоаппараты могут иметь к делу. Мысленно завязал на память узелок привезти сюда из Лондона опытного полицейского фотографа и проверить оборудование – а вдруг что-нибудь да обнаружится – и пошел вниз поговорить с миссис Турпин.
– Я действительно очень сожалею, что пришлось устроить это безобразие, миссис Турпин, – вежливо начал я, – но таков порядок. Наверное, приятно присматривать за таким красивым домом?
– Если есть вопросы, то задавайте, – отрезала она. – Бросьте эти ваши уловки.
Изящной беседы не вышло.
– Сколько лет вы работаете у доктора Макдональда?
– Четыре года. С тех пор, как он переехал сюда. Более благородного джентльмена нигде не сыщешь. К чему этот вопрос?
– В доме много весьма ценных вещей. – Я перечислил с десяток предметов, начиная с ковров и заканчивая картинами. – Давно он их приобрел?
– Я не обязана отвечать ни на какие вопросы, господин инспектор.
Какая отзывчивая особа.
– Нет, конечно, – согласился я, – не обязаны. Особенно если желаете ухудшить положение своего работодателя.
Она посмотрела на меня с ненавистью, помолчала и стала отвечать.
Как минимум половину вещей Макдональд четыре года назад привез с собой. Остальное приобретал позже с довольно регулярной периодичностью. Миссис Турпин оказалась одной из тех выдающихся женщин, которые с феноменальной точностью запоминают самые незначительные моменты жизни, и сумела более-менее достоверно указать день и час доставки каждого из предметов и даже описать, какая стояла погода. Смысла проверять ее слова не было – только зря потратил бы время. Если уж миссис Турпин сказала: то-то и то-то было тогда-то и тогда-то, значит так оно и есть, и тут уж ничего не поделаешь. Это, разумеется, помогло развеять кое-какие сомнения по поводу Макдональда. Никаких неожиданных подозрительных притоков роскоши за последние недели и месяцы. Свои помпезные приобретения он делал в течение многих лет. Откуда у него деньги на такие дорогие покупки, я не понимал. Да и какая разница? Будучи холостяком и не имея иждивенцев, он действительно мог позволить себе жить с размахом.
Я вернулся в гостиную и увидел Карлайла, направляющегося ко мне с двумя большими папками в руках.
– Мы сейчас тщательно обыскиваем кабинет доктора Макдональда, сэр, составляем подробные описи. Я подумал, эти документы могут вас заинтересовать. Похоже, какие-то официальные письма.
