– Зря потратите время, – мрачно отозвался Хардангер. – Макдональд вне подозрений. Огромный опыт работы, масса достижений, безупречная репутация. Сегодня с утра минут двадцать читал его личное дело.
– И я его прочитал, – сказал я. – В последние несколько лет некоторые герои громких судебных процессов тоже имели безукоризненную деловую репутацию, пока правоохранительные органы не вывели их на чистую воду.
– В коллективе он весьма уважаемый человек, – вставил Уайли. – Ведет себя слегка надменно, знается только с избранными, но все хорошо о нем говорят.
– Его послужной список не ограничивается тем, что вы прочитали, Кэвелл, – продолжил Хардангер. – В личном деле лишь мельком упоминается его воинская служба, но так уж получилось, что у меня есть хороший друг, полковник, под чьим началом Макдональд воевал последние два года. Я с ним созвонился. Оказалось, доктор Макдональд проявил удивительную скромность в рассказе о себе. Вы знали, что в сороковом году в Бельгии он, будучи младшим лейтенантом, получил орден «За боевые заслуги», что закончил войну в чине подполковника танковых войск и у него масса наград?
– Не знал, – признался я. – Что-то тут не сходится. Мне он показался одним из тех псевдокрутых типов, которые, если и совершают героические поступки, ни за что не упустят случая их проафишировать. Он намеренно показывал мне, что напуган, не хотел, чтобы я увидел в нем храбреца. Почему? Потому что знал: нужно чем-то оправдать свое пьянство, и списал все на собственный страх. Но, судя по его послужному списку, дело почти наверняка не в этом. Неувязочка номер один. Неувязочка номер два: почему всего этого нет в его личном деле? Большую часть этих досье составлял Истон Дерри, а уж он-то обратил бы внимание, что отсутствуют данные за такой большой период.
– Я об этом не знаю, – произнес Хардангер. – Но одно могу сказать точно: если информация, которую мне сообщили о Макдональде, верна, то на первый взгляд представляется крайне маловероятным, что столь храбрый и самоотверженный патриот замешан в подобном деле.
– А этот командир полка, который рассказал вам о Макдональде… Не могли бы вы его вызвать сюда немедленно?
Хардангер посмотрел на меня долгим пытливым взглядом:
– Думаете, тут обман во всех смыслах? И настоящего Макдональда подменили этим человеком?
– Не знаю, что и думать. Нужно еще раз хорошенько изучить досье и проверить, действительно ли его составил Дерри.
– Это мы скоро выясним, – кивнул Хардангер.
На этот раз он беседовал по телефону почти десять минут, к концу его разговора Мэри успела меня загримировать.
– Выглядите ужасно, но на улице я бы ни за что вас не узнал, – сказал Хардангер. – Папка у меня в номере, в сейфе. Идем туда?
Я повернулся, чтобы выйти из комнаты. Хардангер взглянул на мои руки: из порезов от ножовки все еще сочилась кровь.
– Почему вы не попросили врача перебинтовать вам пальцы? – раздраженно спросил он. – Хотите получить заражение крови?
– А вы когда-нибудь пробовали стрелять перевязанными пальцами? – рассердился я.
– Ладно. Тогда перчатки хотя бы наденьте. На это невозможно смотреть.
– Тоже плохая идея. Палец не просунешь в спусковую скобу.
– А резиновые перчатки? – с досадой предложил он. – Латексные?
– Эти подойдут, – согласился я. – Они хотя бы скроют эти чертовы царапины. – Я уставился на Хардангера невидящим взглядом, затем тяжело опустился на кровать и тихо присвистнул. – Твою ж мать!
Несколько секунд я сидел не шевелясь. Все молчали. Потом снова заговорил я, обращаясь скорее к себе, нежели к присутствующим:
– Резиновые перчатки… Чтобы скрыть царапины. Тогда почему бы не эластичные чулки? А?
Я поднял рассеянный взгляд. Хардангер смотрел на Уайли, видимо сожалея о том, что так быстро отпустили врача. Но тут мне на помощь пришла Мэри.
Она коснулась моей руки, и я перевел взгляд на жену. Ее лицо замерло, большие зеленые глаза расширились от страха и ошеломляющего прозрения.
– Мордон, – прошептала она. – Поля вокруг него. Утесник! Они покрыты утесником. И на ней были эластичные чулки, Пьер…
– Что, черт возьми… – вскинулся было Хардангер, но я его перебил:
– Инспектор Уайли, сколько понадобится времени, чтобы выписать ордер на арест? Убийство. Соучастие.
– Нисколько, – мрачно произнес он и похлопал себя по нагрудному карману. – У меня с собой три штуки, уже подписаны. Вы же говорили, иногда ждать времени нет. Сейчас заполним. Убийство, верно?
– Соучастие.
– Так кого арестовываем? – настойчиво потребовал ответа Хардангер. Он все сомневался, не позвонить ли врачу.
– Доктора Роджера Хартнелла, – сказал я.
– Господи, что вы такое говорите? – Доктор Роджер Хартнелл, молодой человек со внезапно постаревшим, усталым и напряженным лицом, уставился сначала на нас, потом перевел взгляд на стоявшую рядом жену и снова на нас. – Соучастие в убийстве? О чем вы толкуете?
