– Сейчас объясню. Примерно два года назад наши агенты в Польше заинтересовались недавно отстроенным музеем Ленина в пригороде Варшавы. Для публики этот музей так и не открыли. И никогда не откроют: там расположено что-то наподобие Мордона – учреждение, занимающееся исключительно микробиологическими исследованиями. Одному из наших агентов, действующему члену партии, удалось устроиться туда на работу и выяснить, что поляки открывают и модернизируют всевозможные микроорганизмы, которые я только что упоминал, буквально спустя несколько недель или максимум месяцев после того, как их доводят до совершенства в Мордоне. Вывод напрашивается сам собой.
Истон Дерри начал расследование. Он допустил две ошибки: все держал в тайне, не поставив нас в известность о происходящем, и нечаянно выдал себя. Каким образом – мы понятия не имеем. Возможно, сам того не желая, доверился тому, кто и занимался хищением материалов в Мордоне. Это наверняка Макдональд – маловероятно, чтобы два шпиона работали одновременно. Так или иначе, кому-то стало известно, что Истон Дерри того и гляди все узнает. И Дерри исчез.
Тогда Шеф устроил так, чтобы меня перевели из особого отдела в Мордон начальником службы безопасности. Первое, что я сделал, – поставил приманку. У меня был стальной контейнер с этикеткой «ботулотоксин высшей концентрации», я поместил его в шкаф в главной лаборатории. В тот же день контейнер исчез. На КПП был установлен приемник сообщений с переменным форматом, поскольку в контейнере был не токсин, а микроволновый транзисторный передатчик с питанием от батареи. Любой, кто приблизился бы с этим контейнером на расстояние двести ярдов к КПП, был бы моментально обнаружен. Вы же понимаете, – усмехнулся я, – укравший контейнер с надписью «ботулотоксин» вряд ли стал бы его открывать, чтобы проверить содержимое.
Мы никого не поймали. О том, что произошло, догадаться было нетрудно. Когда стемнело, кто-то в безлюдном месте перебросил контейнер через периметральный забор на примыкающее к нему поле – там всего-то метнуть на десять ярдов, чтобы он перелетел через все ограждения. Это было сделано не из-за подозрений о содержимом контейнера, а потому, что так он поступал всегда, – вы же знаете, как часто проверяют и обыскивают людей на выходе из Мордона. В тот день к восьми вечера микроволновые приемники уже были установлены в Лондонском аэропорту и на аэродромах Саутенд и Лидд, в портах Ла-Манша и…
– Разве от удара при переброске через забор передатчик не разбился бы? – засомневался Хардангер.
– Случись такое, американская часовая компания, выпускающая эти передатчики, была бы крайне раздосадована, – сказал я. – Таким устройством можно выстрелить из корабельной артиллерийской установки – и ему ничего не будет. Как бы то ни было, поздно ночью в Лондонском аэропорту мы поймали сигнал. Откуда он исходил, сомнений практически не было – человек уже шел на посадку в самолет до Варшавы. Нам он рассказал, что он – курьер, забирает материал примерно раз в две недели по адресу в южной части Лондона. Того, кто приносит туда этот материал, он никогда не видел.
– Рассказал он им, – сердито проворчал Хардангер. – Могу себе представить, каким образом вы склонили его к добровольному признанию.
– Ошибаетесь. Он бывший гражданин Чехословакии, недавно получил британское гражданство. Мы объяснили, что шпионаж – тяжкое преступление, караемое смертной казнью, и, кстати, он довольно быстро согласился все рассказать, подумав, что тем самым смягчит наказание для себя. Нам нужно было вычислить его поставщика из Мордона, поэтому меня быстро вышвырнули оттуда, и в течение трех недель я вел наблюдение по этому чертову адресу и его окрестностям. Кроме меня, делать это было некому, поскольку я единственный, кто знал в лицо мордонских научных сотрудников и лаборантов. Увы, все впустую. С тем исключением, что перестали пропадать материалы, – об этом сообщил доктор Бакстер. Так что, видимо, эту утечку мы остановили, хоть и временно.
Однако, по мнению доктора Бакстера и нашего польского информатора, она была не единственной. Нам стало известно, что вирусы, совершенствованием которых занимался музей Ленина, не похищались из Мордона, но производились они в Мордоне. По всей видимости, кто-то отправлял им информацию о выращивании и культивировании этих штаммов. И теперь мы это тоже выяснили. – Я похлопал ладонью по письмам от коллеги Макдональда из венского отделения ВОЗ. – Система не новая, но обнаружить ее практически невозможно. Микрофотография.
– Вся эта дорогущая фотоаппаратура в мансарде? – тихо произнес Шеф.
