В гараже не нашлось ничего, что могло бы мне пригодиться. За гаражом стоял большой сарай для инструментов. Я включил свет и огляделся. Садовый инвентарь, несколько сложенных друг на друга серых шлакоблоков, куча пустых мешков из-под цемента, верстак и велосипед. Необходимого мне молотка я не нашел, зато обнаружил не менее подходящую для поставленной цели вещь – довольно увесистый топорик.
Прихватив его с собой, я вернулся в кабинет и едва успел подойти к столу, как в дверях возник Хардангер.
– Хотите взломать стол топором? – спросил он.
– Пусть Макдональд попробует возразить.
Я дважды взмахнул топором, и ящик разлетелся в щепки. Альбомы и переписка доктора со Всемирной организацией здравоохранения были на месте. Я открыл альбом на странице с недостающей фотографией и показал Шефу.
– Фотография, которую наш любезный друг по какой-то причине не позаботился сохранить, – сказал я. – Некое смутное чувство подсказывает мне, что она может оказаться важной. Видите эту вымаранную подпись, слово из шести букв, наверняка какой-то город, начинается с «TO». Не могу разобрать. Будь эта подпись сделана на другой бумаге или вымарана другими чернилами, в лаборатории ее прочитали бы в два счета. Но белым по белому, да еще на этой рыхлой промокательной бумаге? Ничего не выйдет.
– Ни малейшего шанса, – согласился Хардангер и бросил на меня подозрительный взгляд: – Почему это так важно?
– Если бы я знал, меня бы не волновало, что здесь написано. Дома наша драгоценная миссис Турпин?
– Не отвечает. Он вдова, живет одна. Это я выяснил в местном участке после того, как ей позвонил. К ней отправился один из офицеров, но толку не будет. Я сделал запрос о помощи в ее розыске во все отделения полиции.
– Будем надеяться на лучшее, – уныло сказал я.
Быстро пролистав корреспонденцию Макдональда, я отложил в сторону ответы из европейских отделений ВОЗ. Я знал, что ищу, и на то, чтобы выбрать из них полдесятка писем от некоего доктора Джона Вайсмана из Вены, ушло всего две минуты. Я протянул их Шефу и Хардангеру:
– Главная улика для суда, откуда Макдональд попадет прямиком на виселицу.
Шеф смотрел на меня усталыми, тусклыми глазами на постаревшем лице.
– О чем это вы, Кэвелл? – резко спросил Хардангер.
Я молчал в нерешительности и смотрел на Шефа. Тот тихо произнес:
– Теперь все будет хорошо, мой мальчик. Хардангер поймет. И об этом больше никто не узнает.
Хардангер перевел взгляд с меня на бумаги, потом снова посмотрел на меня:
– Что пойму? Мне уже давно пора все понять. С самого начала я чувствовал, что в этом чертовом деле от меня что-то утаивают. Слишком уж рьяно вы взялись за работу.
– Простите, – сказал я. – Так было нужно. Вы знаете, что после войны я несколько раз менял место работы: армия, полиция, особый отдел, управление по борьбе с наркотиками, снова особый отдел, начальник службы безопасности в Мордоне и, наконец, частный детектив. На самом деле все это не имело никакого значения. Последние шестнадцать лет я работал исключительно на Шефа. Каждый раз, когда меня с треском выгоняли с работы… в общем, эти увольнения организовывал Шеф.
– Не так уж я и удивлен, – хмуро сказал Хардангер, а я обрадовался, что он скорее заинтригован, нежели зол. – У меня были подозрения.
– Поэтому вы и суперинтендант, – пробормотал Шеф.
– Так вот, около года назад у моего предшественника в Мордоне, начальника службы безопасности Истона Дерри, тоже возникли некие подозрения. Не стану углубляться в подробности, однако он пришел к выводу, что из Мордона незаконно выносят весьма секретные микробиологические материалы. Подозрения сменились уверенностью, когда к нему в частном порядке обратился доктор Бакстер и сообщил, что он убежден: творится что-то неладное.
– Доктор Бакстер! – воскликнул Хардангер с легким недоумением на лице.
– Да, Бакстер. Еще раз прошу прощения, но я как мог старался до вас донести, что проверять его смысла нет – лишь зря потратите время. Он сказал Дерри: пусть это материалы и не высшей степени секретности – такие из главной лаборатории похитить попросту невозможно, – но все же довольно важные. Очень важные материалы. Британия – мировой лидер в производстве болезнетворных микроорганизмов для заражения людей, животных и растений в военное время. При обсуждении бюджета на содержание Мордонского медицинского центра об этом не упоминают, но наши ученые в Мордоне открыли и довели до высшей степени смертоносности микроорганизмы, вызывающие чуму, тиф, оспу, туляремию и мальтийскую лихорадку у человека, чуму, болезнь Ньюкасла, ящур, сап и сибирскую язву у птиц и животных, а также паразитов типа японского жука, мотылька кукурузного, средиземноморской плодовой мушки, хлопкового долгоносика и прочих, вызывающих рак цитрусовых, бурую ржавчину пшеницы и еще невесть что у растений. Все это может весьма эффективно использоваться как при ограниченных военных действиях, так и во время тотальной войны.
– При чем тут доктор Макдональд? – спросил Хардангер.
