– Зависит от того, что вы считаете интересным, сэр. Могу с уверенностью назвать имя одного из тех, кто стоит за всем этим. Доктор Александр Макдональд. Вне всяких сомнений, последние пятнадцать лет, если не больше, он был одним из лучших агентов коммунистической шпионской сети.
Известие их огорошило. Эти двое – последние люди на планете, которых можно чем-то сильно удивить, однако мне это удалось. Пусть и на миг, но они вытаращили от изумления глаза, переглянулись, потом опять посмотрели на меня. Я быстро рассказал, что произошло.
– Ох ты боже мой, – очень тихо произнес Хардангер и пошел вызывать машину.
– Видел снаружи передвижную полицейскую радиостанцию? – спросил Шеф.
Я кивнул.
– Мы постоянно на связи с правительством и Скотленд-Ярдом. – Он достал из внутреннего кармана два листка с машинописным текстом. – Первый доставили около двух часов назад, второй – десять минут назад.
Быстро пробежав глазами написанное, я впервые в жизни понял, что фраза о стынущей в жилах крови, возможно, основывается на реальных физических ощущениях. Ни с того ни с сего меня пробрал холод, даже мороз, и я обрадовался, увидев, что Хардангер, который уже заказал машину, несет еще три порции виски. Мне стала понятна причина их с Шефом мрачного, почти обреченного вида в момент, когда я вошел в холл. Теперь я все знал и понимал, почему к результатам моей поездки в Париж отнеслись с относительным безразличием.
Первое, очень короткое сообщение доставили почти одновременно в «Рейтер» и «Ассошиэйтед пресс». Напыщенный стиль текста не вызывал сомнений в авторстве:
«Стены дома антихристова все еще целы. Мои указания проигнорированы. Теперь пеняйте на себя. Ампулу с вирусом я прикрепил к простейшему взрывному устройству, которое будет приведено в действие сегодня в 3:45 пополудни в Лоуэр-Хэмптоне, графство Норфолк. Ветер вест-зюйд-вест. Если сегодня к полуночи не начнется снос Мордона, завтра буду вынужден разбить еще одну ампулу. В самом центре лондонского Сити. Будет кровавая баня, какой еще не видывал мир. Выбор за вами».
– Лоуэр-Хэмптон – деревушка на сто пятьдесят жителей в четырех милях от моря, – сказал Шеф. – Отсылка к ветру означает, что вирус распространится только на четыре мили над сушей. Потом его снесет в море, если направление ветра не сменится. Сообщение получено сегодня днем, без четверти три. В Лоуэр-Хэмптон спешно направлены машины из ближайших отделений полиции. Всех, кто был в деревне, и тех, до кого успели добраться на территории между деревней и морем, эвакуировали на запад. – Он ненадолго умолк и посмотрел на стол. – Но это плодородные земли. Фермерских хозяйств там много, а машин мало. К сожалению, быстро вывезти всех оказалось невозможно. Спешный поиск бомбы в Лоуэр-Хэмптоне результатов не дал – проще найти иголку в стоге сена. Ровно в три сорок пять сержант и два констебля услышали хлопок и заметили огонь и дым над соломенной крышей какого-то дома. Они бросились к машине и задали стрекача. Можешь представить, с какой скоростью.
У меня пересохло в горле. Я смочил его, залпом отхлебнув половину огромной порции виски.
– В двадцать минут пятого, – продолжил Шеф, – с авиабазы в Восточной Англии туда вылетел бомбардировщик королевских ВВС, самолет аэрофоторазведки. Пилота предупредили не снижать высоту менее чем до десяти тысяч футов, но сегодня безоблачно, а с камерами, которыми нынче оснащен воздушный флот, ему не составило труда провести ближнюю разведку. Отсняв всю площадь – с высоты две мили на это не ушло много времени, – бомбардировщик приземлился спустя полчаса после взлета. Снимки отпечатали в считаные минуты, их изучил специалист. На втором листке – его выводы.
Текст был еще короче первого:
«В области, имеющей форму вытянутого треугольника с вершиной у деревни Лоуэр-Хэмптон и основанием протяженностью две с половиной мили, лежащим вдоль морского побережья, отсутствуют видимые признаки жизни как вокруг домов и сельскохозяйственных построек, так и в полях. Приблизительное количество мертвого скота в полях – от трехсот до четырехсот голов. Три отары овец также предположительно погибли. Обнаружено минимум семь человеческих тел. Характерные позы людей и скота указывают на смерть в агонии. Детальный анализ будет представлен позже».
Вторым большим глотком я осушил бокал. С таким же успехом можно было выпить газировки – ни вкуса виски, ни его эффекта я не почувствовал.
– Как намерено действовать правительство? – спросил я.
