– Нет, – с угрюмым видом ответил тот. – Меня беспокоят две вещи. Десятки людей – да что там десятки? Сотни! – должны были видеть, что происходит в заливе. Тогда почему никто не остановил нас? Почему никто не сообщил об этом в полицию?
– Честно говоря, понятия не имею… – задумчиво произнес Великий герцог. – Хотя могу поделиться догадкой. Эта история то и дело повторяется: когда множество очевидцев становятся свидетелями чего-либо из ряда вон выходящего, все они неизменно оставляют кому-то другому право что-то предпринять по этому поводу. Бывает, что прохожие видят, как человека забивают насмерть прямо на улице, и никто пальцем не шевельнет, чтобы помочь бедняге. Человечество проявляет удивительное равнодушие к подобным вещам. Возможно, так проявляется присущая людям застенчивость, никому из них не хочется вдруг оказаться в центре внимания. Не берусь судить. Важно лишь то, что мы вошли в гавань, не вызвав и тени подозрения… А вторая причина для беспокойства? У вас же их было две?
– Да, – еще больше помрачнел Черда. – Что, ради всего святого, нам теперь делать?
– А вот это не проблема, – расплылся в улыбке Великий герцог. – Разве я не говорил вам, что мы еще увидим наш славный корабль «Кантон»?
– Да, но как…
– Сколько времени нам нужно, чтобы добраться до Порт-де-Бука?
– До Порт-де-Бука? – нахмурился Черда. – С фургоном на эвакуаторе?
– А как иначе?
– Два с половиной часа. Не больше трех. А что?
– А то, что, следуя моим инструкциям, именно там «Кантон» будет ждать нас, если возникнут трудности с рандеву у Палавы. Он простоит там до завтра, а мы прибудем туда уже сегодняшним вечером. Вы еще не догадались, Черда, что к моему луку всегда отыщется запасная тетива? И что их запас довольно велик, по правде говоря? Так вот, уже сегодня вечером китайцы примут на борт ученых с их женщинами. И Боумана тоже. А также, чтобы исключить всякий риск, двух юных леди и, боюсь, этого несчастного рыбака… – (Приподняв бровь, Пьер де Жардан покосился было на Великого герцога, но затем снова сосредоточился на своей задаче; то была довольно спокойная реакция для человека, выслушавшего чуть ли не смертный приговор.) – И вот тогда, Черда, вы и ваши сообщники будете свободны как ветер, поскольку по прибытии в Китай Боуман и трое его товарищей просто-напросто растворятся в воздухе, и о них никто больше не услышит. Единственные свидетели сгинут навсегда, и никакое подозрение не коснется вас или кого-то из ваших людей – по обе стороны железного занавеса.
– Если я когда-либо в прошлом ставил под сомнение ваши методы, приношу свои извинения, – медленно, почти благоговейно произнес Черда. – Этот план безукоризнен, он гениален…
Могло показаться, со спины цыгана сняли ношу размером с мост Форт[46], не менее.
– Пустяки, пустяки… – взмахом ладони прервал излияния Черды Великий герцог. – Стало быть… Скоро мы увидим причал, и давайте не будем подвергать тонкую нервную систему наших юных леди излишним испытаниям – таким, например, которые смогут побудить их умчаться на эвакуаторе заодно с фургоном еще до того, как мы достигнем причала. Сейчас же все до единого – в рыбный трюм и не высовываться, пока я не дам команду! Мы с вами останемся здесь – пригнувшись, разумеется, – пока Боуман будет швартоваться. Вам все ясно?
– Ясно, – сияя от восторга, уставился на него Черда. – До чего вы предусмотрительны!
– Стараюсь как могу, – скромно ответил Великий герцог. – Стараюсь…
Когда Боуман – и, похоже, в одиночку – подвел лодку к причалу, там его дожидались три симпатичные девушки и паренек на мопеде. Дамы добежали до лодки, закрепили отданные концы и запрыгнули на борт. На лицах Сесиль и Лайлы блуждали опасливые улыбки – ожидание новостей затягивалось, не позволяя девушкам расслабиться. Карита держалась чуть поодаль от них, холодная и замкнутая.
– Ну как? – не выдержала молчания Сесиль. – Расскажи нам! Что случилось?
– Мне очень жаль, – вздохнул Боуман. – Но все пошло наперекосяк…
– Только не для нас, – жизнерадостно заметил Великий герцог. Он поднялся, держа наготове пистолет, и в сопровождении также вооруженного Черды поприветствовал девушек. – Спешу доложить, все не так уж плохо. Как я рад снова видеть вас, дорогая моя Карита! Вы приятно провели время, общаясь с этими молодыми леди?
– Нет, – сухо отозвалась Карита. – Они не захотели со мной разговаривать.
– Предрассудки, сплошь предрассудки… Так, Черда, выгоняйте всех на палубу. И чтобы уже через минуту сидели в фургоне! – Он отвернулся посмотреть на причал. – А кто этот юноша на мопеде?
– Это же Хосе! – воодушевился Черда, на лице которого возникло совсем ему несвойственное выражение радостного предвкушения. – Мальчишка, которого я отправил за деньгами, украденными у меня Боуманом… у нас то есть.
Выскочив на палубу, он замахал рукой:
– Эй, Хосе! Хосе!
Хосе перекинул ногу через мопед, сошел на причал и запрыгнул на борт лодки. Это был высокий худой подросток с густой копной черных волос, темными глазами слегка навыкате и лицом, носящим печать обретенного прежде времени трудного жизненного опыта.
