Направив свой пистолет на Боумана, Великий герцог резко показал стволом вправо. Мгновение Боуман, казалось, колебался, потом просто пожал плечами. Шагая друг за другом, они двинулись прочь – спина Боумана под прицелом у герцога – в соседнюю камеру горной выработки, за поворотом направо. Спустя несколько секунд после того, как оба скрылись из виду, по анфиладе каменных залов разнесся звук выстрела, за ним последовал глухой стук падающего тела. Ученые выглядели подавленными, на их лицах отражалось отчаяние. Черда и трое его спутников переглядывались с мрачным удовлетворением. Сесиль и Лайла жались друг к дружке, и в отсветах факелов влажные дорожки от слез блестели на их пепельно-бледных щеках. Затем все услышали знакомую мерную поступь, повернулись и направили взгляд на угол, за которым совсем недавно исчезли из виду двое мужчин.
Великий герцог и Боуман появились из-за поворота одновременно. Оба держали пистолеты, их стволы смотрели прямо и не дрожали.
– Не надо, – попросил Боуман.
Великий герцог согласно кивнул:
– Присоединюсь. Прошу вас, умоляю – не надо.
И все же после секундного ступора и откровенного недоумения на лицах Ференц и Сёрль сделали это. Прогремели еще два выстрела, потом – два жалобных вскрика, затем – резкий металлический лязг двух пистолетов, упавших на выдолбленный известняковый пол. Ференц и Сёрль оцепенели в агонии боли, одинаковыми жестами сжимая рукой раны в раздробленных плечах. Боуман отметил, что Сёрль уже вторично получает ранение именно в это плечо, но отбросил жалость к человеку, своими руками содравшему кожу со спины Тины.
– Кажется, до некоторых слишком долго доходит, – подвел итог Боуман.
– Ошибаешься, Нил. До некоторых никогда не доходит… – Великий герцог смотрел на Черду, но выражение лица аристократа подсказывало, что он с большим удовольствием отвел бы взгляд. – У нас ровным счетом ничего не было против вас с точки зрения судебного процесса. Ни малейших доказательств, ни крошечной улики. До тех пор, пока вы самолично не подвели нас к могиле Александра и не признались, что похоронили его здесь, перед всеми этими свидетелями. Что ж, теперь вам известно, зачем мистеру Боуману нужно было покупать два лишних часа своей жизни…
Помолчав, герцог повернулся к Боуману:
– Кстати, Нил, а где деньги?
– В сумочке у Сесиль. Я подкинул их туда.
Лайла и Сесиль робко, неуверенно качнулись вперед. Слез на их лицах уже не было, но девушки по-прежнему совершенно ничего не понимали. Боуман убрал пистолет в карман, подошел к ним и обнял обеих за плечи.
– Теперь все хорошо, – сказал он. – Все уже закончилось, правда-правда.
Сняв руку с плеч Лайлы, Боуман постучал кончиком пальца по линии ее подбородка и дождался, пока она не обернется к нему с удивлением в глазах. Ответом девушке была его улыбка:
– Герцог де Кройтор – действительно герцог де Кройтор, – заверил Боуман Лайлу. – Мой босс на протяжении многих лет.
Отель «Боманьер» мирно дремал под омытыми желтоватым лунным светом хмурыми скалами Ле-Бо. Сидевший в кресле со стаканом в руке Боуман вздернул бровь, когда Сесиль вышла из комнаты и чуть не упала, задев ногой провод удлинителя. Вернув себе равновесие, девушка уселась рядом с ним.
– Двадцать четыре часа, – сказала она. – Каких-то двадцать четыре часа. Просто не верится.
– Тебе стоит приобрести очки, – заметил Боуман.
– Очки у меня уже есть, благодарю.
– Значит, тебе стоит начать их носить, – улыбнулся Боуман, ласково накрывая ее ладонь своей. – В конце концов, мужчину себе ты уже нашла.
– Уймись… – Она не попыталась убрать руку. – Как дела у той девочки?
– Тина сейчас в больнице в Арле. Через пару дней будет здесь. Ее отец и мадам Зигайр сейчас там, ухаживают за ней. Ле Гобено и Танжевеки ужинают в своих номерах. Поводов для радости не слишком много, но они, мне кажется, должны сейчас испытывать определенное чувство облегчения, как думаешь? А Пьер де Жардан сейчас, должно быть, уже у себя дома, в Гро-дю-Руа.
– Просто не верится… – повторила Сесиль.
Боуман удивленно взглянул на девушку, но потом сообразил, что она слушала его лишь вполуха и теперь говорит о чем-то совсем другом.
– И он… Он – твой босс?
– Шарль? Да, так и есть. Никто не верит ничему, что касается Шарля. А я вот – бывший сотрудник армейской разведки, бывший военный атташе в Париже. Сейчас у меня другая работа.
– Кто бы сомневался… – с чувством сказала Сесиль.
– Единственный человек, кроме нас, кому хоть что-то известно об этом деле, – Пьер, капитан той рыбацкой лодки. Вот почему он умудрялся все время сохранять такое поразительное хладнокровие. Он тоже подписал бумагу о неразглашении, как и ты.
– Не знаю, нравится ли мне это.
