– Говоря вашими же словами, губернатор, мы не знаем наверняка, что отрыв солдатских вагонов был случайностью. – Взгляд Дикина устремился куда-то вдаль, затем вновь сосредоточился на Фэрчайлде. – Как не знаем наверняка, что всего лишь один из вас восьмерых, ведь даже если Банлон и Рафферти сейчас отсутствуют, исключать их нельзя, в то время как мисс Фэрчайлд исключить мы, конечно же, обязаны… Так вот, мы не знаем наверняка, что всего лишь один из вас восьмерых ответствен за убийства. Быть может, среди вас заодно действуют двое, а то и больше преступников. И в таком случае перед законом они виновны в равной степени. Кстати, моя специализация – судебная медицина. Даже если вы мне и не верите.
С демонстративной неспешностью Дикин повернулся спиной к компании, облокотился на латунный поручень и уставился в сгущающиеся снежные сумерки.
Банлон постепенно замедлил состав до полной остановки, зафиксировал тормозное колесо и затянул его с помощью рычажного ключа, затем устало вытер лоб грязным полотенцем и повернулся к Рафферти, привалившемуся к боковой стенке кабины. С полузакрытыми глазами солдат покачивался от смертельной усталости.
– На сегодня хватит! – объявил машинист.
– Хватит. Я мертв.
– Итого два трупа. – Банлон вгляделся в заснеженные вечерние сумерки и поежился. – Ну, пошли повидаемся с твоим полковником.
Клермонт же в данный момент сидел возле дровяной печки, придвинувшись к ней как можно ближе. Вместе с ним вокруг источника тепла сгрудились губернатор Фэрчайлд, О’Брайен, Пирс и Марика, каждый со стаканом того или иного напитка. Дикин сидел на полу в дальнем углу, скрючившись от холода. Как и следовало ожидать, горячительного ему не предложили.
Дверь на переднюю площадку распахнулась, и в помещение, сопровождаемые порывом ледяного воздуха и снежным вихрем, торопливо вошли Банлон и Рафферти. О необходимости побыстрее закрыть за собой дверь напоминать им не пришлось. Оба выглядели бледными и изнуренными. Машинист широко зевнул, из вежливости прикрыв рот: в присутствии губернаторов и полковников разевать пасть негоже. Затем он снова непроизвольно зевнул и сказал:
– На сегодня все, полковник. Мы на боковую, иначе просто упадем.
– Ты славно поработал, Банлон, выше всяких похвал. Обязательно упомяну в отзыве твоему начальству в «Юнион Пасифик». И я горд за тебя, Рафферти. – Клермонт задумался. – Банлон, можешь расположиться на моей койке. Рафферти, тебе свою уступит майор.
– Благодарствую. – Машинист зевнул в третий раз. – Еще кое-что. Кому-то придется поддерживать пары.
– Мне кажется, это лишь напрасная трата дров. Почему бы просто не дать топке погаснуть, а потом разжечь ее снова?
– Ни в коем случае! – Банлон выразительно покачал головой, пресекая дальнейшие возражения. – Чтобы разжечь по новой, понадобится пара часов и столько же поленьев, сколько уйдет на поддержание паров. Но даже не это главное. Главное то, что если пламя погаснет, а вода в конденсаторных трубах замерзнет… В общем, полковник, пешком отсюда до форта Гумбольдт идти очень и очень долго.
Дикин одеревенело поднялся:
– Лично из меня ходок никакой. Так что послежу за топкой.
– Ты? – Пирс тоже встал и с подозрением уставился на него. – С чего это вдруг у тебя проявилась готовность сотрудничать?
– Не испытываю ни малейшего желания сотрудничать, а тем более сотрудничать с кем-либо из вашей компании. Просто шкура у меня такая же чувствительная, как и у вас, а вы все уже прекрасно знаете, как я дорожу собственной шкурой. Кроме того, маршал, мое исключительно чуткое восприятие подсказывает, что в здешнем обществе особой популярностью я не пользуюсь. А еще мне холодно. В этом углу постоянный сквозняк, зато в кабине машиниста будет тепло и уютно. А еще мне не хотелось бы провести остаток вечера, наблюдая, как вы тут распиваете виски. А еще я чувствую себя тем спокойнее, чем дальше нахожусь от вас, я имею в виду конкретно вас, Пирс. Наконец, я единственный человек, которому можно доверить поддерживать пары, или, маршал, вы уже забыли, что я единственный в поезде вне подозрений?
Дикин повернулся и вопросительно посмотрел на Банлона, который переадресовал вопросительный взгляд Клермонту. После некоторых колебаний полковник кивнул.
Машинист принялся разъяснять задачу:
– Каждые полчаса ворошите кочергой в топке. Поленьев нужно подкладывать столько, чтобы удерживать стрелку манометра между синей и красной линиями. На случай, если она залезет за красную, рядом с датчиком находится вентиль сброса пара.
Дикин кивнул и удалился. Проводив его обеспокоенным взглядом, Пирс повернулся к Клермонту:
– Мне это не по душе. Что ему помешает отцепить локомотив и укатить в одиночку? Мы все прекрасно знаем, что этот преступник ни перед чем не остановится.
– Вот это его остановит, маршал. – Банлон продемонстрировал рычажный ключ. – Я затянул тормозное колесо. Желаете взять на хранение?
– Пожалуй. – Заполучив ключ, Пирс сел на свое место и, заметно расслабившись, потянулся за стаканом.
Тут же поднялся О’Брайен и кивнул Банлону и Рафферти:
– Пойдемте, покажу, где спать.
