Все трое бесшумно двинулись по центральной линии крыши. Добравшись до переднего края, Дикин спустился на площадку и заглянул в смотровое окошко возле двери. В дальнем конце коридора четко различался Генри. Привалившись спиной к стенке столовой, стюард занимал стратегическую позицию, с которой мог просматривать подходы спереди и сзади. В правой руке он сжимал кольт «Миротворец», и весьма решительно.
Дикин взглянул наверх и, указав внутрь вагона, приложил палец к губам, что, пожалуй, было излишним, после чего помог спуститься Марике и Клермонту. Все так же молча протянул руку к полковнику, который после некоторых колебаний вручил ему свой револьвер. Жестом велев оставаться своим спутникам на месте, Дикин перебрался через перила, взялся за заднюю стенку тендера и перенес вес тела на один из буферов. Потом медленно подтянулся и осторожно высунулся над сложенными в задней части тендера поленьями, чтобы оценить ситуацию.
Банлон был занят наблюдением за путями через переднее окно, Рафферти же расторопно закладывал дрова в пылающую топку. Оставив дверцу открытой, солдат развернулся и направился в тендер, и Дикину пришлось поспешно пригнуться. Рафферти взял два больших полена и только двинулся обратно, как Дикин мигом поднялся всем корпусом над задней стенкой, рискуя быть замеченным находящимися в кабине, приди в голову кому-нибудь из них обернуться. Быстро, но очень осторожно он пробрался по сложенным дровам и затем так же бесшумно спустился на пол.
Внезапно Банлон замер. Что-то, скорее всего мимолетное отражение или же неясное мельтешение на переднем стекле, привлекло его внимание. Он неторопливо оставил наблюдение и посмотрел на Рафферти, который перехватил его взгляд. Оба развернулись в сторону тендера. В четырех футах от них стоял Дикин с кольтом, направленным Банлону в грудь.
– Я вижу твою винтовку, – обратился Джон к кавалеристу. – Не вздумай хвататься за нее. Прочитай-ка вот это.
С неохотой Рафферти взял у Дикина визитку и изучил ее в зареве от топки. Когда он возвращал карточку, на его лице отражались озадаченность и неуверенность.
– Полковник Клермонт и мисс Фэрчайлд на первой площадке, – продолжил Дикин. – Помоги им перебраться сюда. Только очень, очень медленно, Рафферти, если не хочешь заляпать тут все своими мозгами.
Поколебавшись, солдат кивнул и отправился выполнять распоряжение. Всего через двадцать секунд он вернулся в сопровождении полковника и Марики. При их появлении Дикин шагнул к Банлону, схватил его за грудки, грубо припечатал спиной к боковой стенке кабины и отнюдь не деликатно ткнул стволом кольта ему в горло:
– Гони свою пушку, Банлон! У отребья вроде тебя всегда есть оружие.
У Банлона вид был такой, будто его сейчас вырвет, к тому же под давлением револьвера ему отчаянно не хватало воздуха. Тем не менее в сложившихся обстоятельствах его актерское мастерство в некотором роде даже заслуживало похвалы за попытку изобразить оскорбленное негодование.
– Ради бога, что все это значит? Полковник Клермонт…
Дикин резко развернул машиниста и заломил ему правую руку за спину, а затем подтолкнул его к открытой двери и лесенке на правой стороне кабины:
– Прыгай!
В округлившихся глазах Банлона застыл ужас. Сквозь метель он только и мог разглядеть, что несущийся мимо усеянный камнями крутой склон оврага. Дикин безжалостно ткнул его револьвером в спину:
– Прыгай, я сказал!
Марика, потрясенная происходящим, шагнула было к Дикину, однако Клермонт ее остановил.
– Ящик с инструментами! – завопил машинист. – Он под ящиком!
Дикин отступил, позволив Банлону отпрянуть от двери, и затем велел ему переместиться в угол. Потом обратился к Рафферти:
– Достань-ка оружие.
Солдат взглянул на полковника, и тот кивнул. Пошарив под инструментальным ящиком, Рафферти извлек револьвер и протянул его Дикину. Тот взял оружие и сразу же вернул Клермонту кольт. Полковник мотнул головой в сторону вагонов, и Дикин согласно кивнул:
– Они не дураки. Скоро поймут, что, раз в поезде нас нет, мы должны быть на крыше, а если уж и там нет, то во всем составе остается только одно место. Да и все равно нас выдадут следы на крыше. – Дикин снова обратился к Рафферти: – Возьми на прицел Банлона и не спускай с него глаз. Шевельнется – убей!
– Убить?
– Ты же не будешь пытаться только ранить гремучую змею, верно? А этот тип опаснее любой змеи. Убей его, говорю тебе. Он все равно умрет. На виселице.
– Я? На виселице? Уж не знаю, кем ты себя мнишь, Дикин, но закон говорит…
Без всякого предупреждения Дикин шагнул к машинисту и остервенело ударил его по лицу тыльной стороной руки, да так, что того отбросило к рычагам управления, а из носа и рта у него хлынула кровь.
– Закон – это я.
