Поезд, уменьшающийся вдали прямо на глазах, теперь мчался очень быстро, да к тому же начал неистово раскачиваться. В этот момент из-за отрога холма легким галопом выехал Клермонт, ведущий за собой еще двух животных. Дикин жестом велел ему остановиться. Он оттащил тело Пирса вдоль пути и весьма бесцеремонно бросил его прямо на шпалы, затем бегом вернулся назад и поджег фитиль, после чего вместе с Марикой поспешно спустился с насыпи. Он помог ей взобраться на одну из свободных лошадей, вскочил на другую и дал знак двигаться. Немного отъехав, все трое, как по команде, остановились и обернулись.
В воздух взметнулись земля и щебень, но сам взрыв прозвучал на удивление тихо. Когда дым развеялся, стал различим причиненный ущерб: одна шпала сместилась, левый рельс сильно искривился. Клермонт неуверенно заметил:
– Мне кажется, починить это не составит им труда. Отвинтят поврежденный рельс и заменят его снятым позади поезда.
– Знаю. Если бы я заложил заряд побольше, чтобы путь нельзя было восстановить, им только и оставалось бы, что идти в форт пешком.
– И что?
– Так они смогут добраться до форта Гумбольдт живыми.
Марика с ужасом посмотрела на него:
– Это означает, что мы все умрем.
Выражение ее лица не изменилось.
– Неужели не понимаете? – мягко спросил Дикин. – У меня попросту нет выбора.
Марика вздрогнула и отвернулась. Джон окинул ее бесстрастным взглядом и пустил лошадь галопом. Через мгновение остальные последовали за ним.
О’Брайен привалился к стенке кабины, с облегчением вытирая пот со лба. Состав по-прежнему двигался задним ходом, однако его замедление не вызывало сомнений. С подножки он посмотрел в сторону движения: до отряда Белой Руки оставалось менее четверти мили. В кои-то веки стальная невозмутимость на лице вождя уступила место эмоциям: сначала это было изумленное недоверие, а затем радость. Он с воодушевлением помахал поезду, затем жестом позвал за собой воинов и побежал. Уже через две минуты пайюты залезали в вагоны остановившегося эшелона, в то время как Белая Рука взобрался на площадку машиниста, где его приветствовал О’Брайен. Без промедления майор открыл регулятор пара, и поезд снова тронулся, но на этот раз вперед.
– Так все лошади разбежались? – уточнил он у вождя.
– Разбежались. И двух моих воинов застрелили в спину. Ты избавил нас от долгого перехода, майор О’Брайен. Мой друг, маршал Пирс… Я не вижу его.
– Скоро увидишь. Ему пришлось спрыгнуть с поезда, чтобы заняться кое-каким неотложным делом.
Уже близился выход из ущелья Разбитого Сердца, и майор переключил внимание на вид за передним окном. Внезапно он бросился к двери и высунулся наружу, чтобы разглядеть получше. В отдалении на рельсах лежало, вне всякого сомнения, тело, и принадлежало оно, вне всякого сомнения, Натану Пирсу. Майор чертыхнулся и бросился к паровому регулятору и тормозу.
Поезд затрясся и замер. О’Брайен и Белая Рука спрыгнули с площадки и побежали к маршалу. Мрачно осмотрев застывшее в неестественной позе бесчувственное тело с залитой кровью головой, они одновременно подняли взгляд на железнодорожный путь в тридцати ярдах впереди. На насыпи, под смещенной шпалой и искореженным рельсом, зияла воронка от взрыва.
– Дикин поплатится за это жизнью, – тихо проговорил Белая Рука.
О’Брайен смерил его долгим взглядом и угрюмо отозвался:
– Только если он не увидит тебя первым, Белая Рука.
– Человек Белой Руке не страшен.
– Именно этого человека я советовал бы тебе остерегаться. Он федеральный агент. Выражаясь твоим индейским языком, коварный, как змей, и удачливый, как дьявол. Маршал Пирс может считать себя счастливчиком, что Дикину не захотелось его убить. Ладно, идем, нужно восстановить путь.
Пайютам понадобилось двадцать минут, чтобы под руководством майора осуществить ремонт. Работали они двумя бригадами: первая разбирала поврежденный участок, вторая – невредимый позади состава. Искореженный рельс сбросили с насыпи и заменили целым. Укладка шпал и рихтовка пути – отнюдь не та операция, которую стоило бы поручать необученным дикарям, однако в конце концов О’Брайен счел, что, хотя все сделано на скорую руку, починенные рельсы вполне способны выдержать вес поезда. Пока велись работы, Пирс, прислоненный спиной к путеочистителю паровоза, со стонами потихоньку приходил в себя. За ним присматривал Генри, заботливо протирая раненому щеку и висок, глубоко рассеченные и уже впечатляюще расцвеченные синяками.
– Отправляемся! – объявил майор.
Пайюты, Пирс и Генри разошлись по вагонам, Белая Рука и О’Брайен вернулись в кабину машиниста. Майор отпустил тормоза, чуть приоткрыл дроссель и, высунувшись из кабины, принялся напряженно всматриваться вперед. Когда паровоз наехал на отремонтированный участок, рельсы слегка прогнулись, однако выдержали. Наконец последний вагон прошел по поврежденному участку, и опасное место осталось позади, тогда О’Брайен полностью открыл регулятор пара.
Тем временем Дикин, Клермонт и Марика сделали остановку. Не спешиваясь, Дикин принялся быстро перевязывать окровавленную руку полковника.
