Кружение сердца —
вот танец, доступный и мне.
120 в минуту…
шажка, поворота, удара,
Ну что же, как йоги, станцуем на голом огне,
Уйдем в невесомость веселыми кольцами пара.
Да, лишь невесомость
кружению сердца сродни.
Я в танце,
о чудо, я в самой его сердцевине.
Ты перышко времени
сдуй с меня, милый, стряхни,
И сбросим тела,
что когда-то исполнены в глине.
Александру Кушнеру
Из прошлой тьмы
в тьму будущую двери —
Быт сквозняковый,
ветряной уклад.
О, мой собрат
по журавлиной вере,
По радости трагической
собрат!
Бог дал слова
взамен убогим числам,
Взорвав навек
покой достиховой.
Жизнь не сюжетна,
движется не смыслом,
а только
интонацией
живой,
В которой то безумствуешь,
то мреешь,
Лирической отвагой
раскален,
Которой ты владеешь,
так владеешь,
как Змий
от сотворения времен.
Андрею Крыжановскому
Андрей Юродивый —
твой незабвенный тёзка,
Тебя во тьме
его настигнул ген.
Держу свечу,
жгут пальцы капли воска.
Перед иконой
тихо встав с колен,
Я выйду, окунусь
в твой «Звёздный муравейник»
И наизусть
припомню каждый стих.
То правду всем —
юрод,
То сам в себе – келейник,
То вздором обуян, то свят и тих.
Я умираю сотню раз на дню,
Взгляни-ка
на мою кардиограмму —
Мой стих, и путь, и место, где стою…
Нарежь, как хочешь,
вставь зигзаги в раму.
Хоть авангард мне чужд,
но вот, поди…
Хорош портрет —
я вся до сердцевины,
До каждого биения в груди,
До всякой глазу неприметной мины.
Слух космической тишиной
Замкнут. Насквозь прочищен.
Раковины ушные увяли от децибелов
Пудовых. Меня расплющить
Раз плюнуть. Уйдя в себя,
Двоюсь, и троюсь, и множусь
Текстами, сам я текст,
Заперт в халупе тела,
И в помощь мне линзы глаз,
Сквозь них сочетаю вечность
С комариком на лету.
Я век брала
на карандаш,
Его гримасы
и метанья,
И исторический пейзаж
Темнел,
теряя очертанья…
Век шел вслепую
на таран.
Все было странно,
страшно, ново…
С надеждой
вперившись в экран,
Мы ждали часа
нулевого.
