Ведь тут – истина. Прежде чем стать Квашем Дара, был он пуглив, злопамятен и долго вымещал злобу по мелочам. Но глупцом он не был. Тогда Лиссисоло предложила: «Подумай о возвращении Увакадишу Южному Королю, отец», – после того, как старейшины заявили на открытом суде, что мудрость Короля в том, чтобы после войны сохранить все останки и не пощадить ни единого врага, иначе тот сочтет его слабым. «Для нас он пустышка, – сказала она. – Ни хороших фруктов, ни чистого серебра, ни сильных рабов не поступает оттуда, почти одно сплошное болото. К тому же там столько семян бунта посеяно, что он все потеряет, нам даже и пальцем шевельнуть не придется». Король кивал на такую глубокую мудрость и говорил: «Насколько же больше ты подходишь мне как сын, больше, чем этот». Между тем Кваш Дара проводил дни и ночи, отвергая пятьдесят женщин, что сказали «да», с тем чтобы снасильничать и убить одну девушку, что сказала «нет». Или хлестал кнутом любого приятеля, любого принца, кто побеждал его в скачках, и требовал, чтобы эту лошадь зажарили. Или, бывало, говорит отцу при всем дворе: «Боги нашептывают мне, но скажи мне, отец, правду: ты скоро умрешь?» И говорит он все это потому, что многие вокруг убеждают его, мол, он самый красивый и самый мудрый из людей.
Потом Король поменял правило. Вот дело было! Непереносимо было ему видеть королевство без своей дочери, вот он и говорит: «Тебе, любимая моя Лиссисоло, совсем незачем становиться божественной сестрой. Но ты должна найти мужа. Лорда какого-нибудь или принца, только не вождя». Вот и находит она себе принца, каких в Калиндаре пруд пруди, безо всякого королевства. Зато семя в нем крепкое, и за семь лет рожает она четверых детей и по-прежнему сохраняет свое место рядом с Королем, тогда как Кваш Дара отправляется вслед за войском через три дня после сражения, чтобы прошипеть, мол, из-за медлительных лошадей ему опять приходится пропускать битву.
Давайте-ка быстренько покончим с этой историей. Король умер, подавился куриной костью, как говорят. Кваш Дара, он снимает корону с головы отца, прямо там, в боевом стане, и возглашает: «Я – Король. Почитайте вашего Короля и поклоняйтесь мне». И когда королевский генерал заметил: «Так ведь поклоняются вам только после вашей смерти, когда вы богом станете, Достопочтеннейший», – Кваш Дара на него прикрикнул, но перед другими генералами рукам воли не дал. Тот генерал умер через одну луну. Яд. И года не прошло, как люди в империи задумались, то ли Южный Король безумен, то ли этот новый Король Севера? Я тогда еще не служила ей, так что не знала, как все началось, сначала слух, затем обвинение. Только слух витал повсюду и оседал в шепотках немало дней, прежде чем Король (при полном собрании придворных) встал с трона, повернулся и, указывая прямо на сестру, произнес: «Ты, дражайшая Лиссисоло, в эту первую мою годовщину заговор твой раскрыт. Уж не думала ли ты, что сможешь утаить его от Короля и бога?» Лиссисоло всегда смеялась, забавляясь над братом, она смеялась и когда он говорил, ведь как, поведайте все боги, могли быть слова его чем-то, кроме шутки?
И когда он подходит к ней и говорит: «У божественного Короля повсюду уши, сестра», – она в ответ спрашивает его, о каком Короле он говорит, мол, Лиссисоло не понимает, поскольку божественный Король – это их отец, что ныне с предками обитает. Смеясь над ним, Лиссисоло говорит: «Ты все тот же маленький мальчик на королевском ложе, что твердит: что мое, то мое, и что твое, то мое». Даже ненавидевшие Кваша Дара лорды и вожди понимали, что это неуважение к Королю. Король – это трон, а трон – это Король. Высмеиваешь одного – высмеиваешь и другого. Он бьет ее прямо по лицу, она отшатывается на тронном возвышении и только что не падает с него.
«А вот и твой принц-консорт из невесть каких земель», – говорит он калиндарскому принцу, что делает один шаг, раздумывает, что будет означать следующий шаг, и отступает.
«Думаешь, я не знаю, что ты у отца любимицей была? Думаешь, не знаю, что он готов был у меня член отрезать да заветным колдовством к тебе его приставить, только бы сделать из тебя то самое, кем ему хотелось меня видеть? Думаешь, я не знаю, дражайшая сестрица, обо всем ведьмачестве, какое ты пускала в ход, чтоб убедить этого величайшего и могущественнейшего из королей не отправлять тебя в сестринскую обитель и тем самым нарушить священный обычай богов, кому все мы служим, даже ты? Если даже я, Король, ваш Кваш Дара, должен склоняться пред волей богов, то почему ты не должна?» – говорит он своей сестре.
«Я служу тому, кто достоин служения», – говорит она.
«Вы слышали, достопочтенные придворные, вы слышали? Кажется, все короли и боги должны сделаться достойными служения принцессе Лиссисоло».
Лиссисоло, она просто пристально разглядывала своего братца. Этот мальчик смышленым никогда не был, но кто-то дал ему смышленый совет.
«Одним богам ведома моя душа».
