Кира обернулась на шум, всего на короткое мгновение отвернулась от Таисии, а когда вновь обернулась – на ступенях уже никого не было. Лишь два грязных следа от влажных босых человеческих ступней виднелись на досках. Кира нахмурилась. Странная эта Таисия, сбежала куда-то. С реки поднимался густой туман – не в нём ли спряталась эта дурочка? Ещё утонет, не приведи Бог. Тут же, словно в ответ на её слова со стороны реки послышался всплеск. Кира вздрогнула, и, не отдавая отчёта в своих действиях, кинулась на берег. В одно мгновение оказавшись у воды, она позвала громко:
– Таисия! Тая! Ты здесь?
В зарослях рогоза вновь всплеснуло и Кире показалось, что она заметила мелькнувшее промеж толстых высоких стеблей белое платье.
– Тая?
Мимо неё в воде проплыло что-то крупное. Неужели рыба так близко у берега? Да, зверьё здесь, вдали от человека, непуганое. Кира бросилась к мосткам, в чьём направлении проплыла рыбина. Залетев на них, она встала на колени, пригнулась к самой воде, чтобы рассмотреть речное диво. И вдруг в толще воды, на глубине, разглядела лицо. Кира завизжала, ей почудилось, что это утопленница. Лицо приближалось, и вдруг Таисия, а это была она, показалась над серой речной гладью и, открыв свои прозрачные глаза, вновь зашептала:
– Беги. Беги отсюда. Ехида тебя ждёт! Берегись.
И тут же скрылась под водой.
Кира рванула к дому. Запершись на все замки, она придвинула к двери лавку, и сев на неё, заплакала, уронив голову на грудь. Что происходит? Это что, деревенские так развлекаются, увидев, что в заброшенную избу кто-то приехал? И где она вообще, эта деревня? Далеко ли отсюда? Или она угадала, и Таисия – местная блаженная, сбежавшая из дома? Плевать. Плевать на всё. На улице уже было совсем светло. Сейчас она подождёт пару часов, пока солнце немного осушит траву и тропки, и сразу пойдёт к машине. Хватит с неё приключений. Она походила по избе, чтобы успокоиться, вытерла слёзы, постояла напротив портрета бабушки с дедушкой, вздохнула, стянула мокрые штаны, прилегла на тахту, укрылась одеялом. Из-за этой дурной девки она совсем продрогла и промочила джинсы насквозь. Чистое сухое бельё есть только в машине, но до неё ещё нужно добраться. «Что за ехидна, про которую толковала эта безумная? Кажется, это такое животное, похожее на ежа с длинным носом… Но откуда ему тут взяться и почему она, Кира, должна его бояться?». За этими мыслями веки стали тяжёлыми, Кира пригрелась под одеялом, и незаметно для себя задремала.
Разбудил её снова стук. Стучали в дверь. С трудом Кира разлепила глаза. Ну и ночка выдалась… Солнце слепило глаза, вливаясь потоками во все окна и заливая избу ярким светом. Кира зажмурилась. Поднялась на ноги. Натянула всё ещё влажные брюки. Направилась в сени.
– Дежавю какое-то, – усмехнулась она, ожидая снова увидеть за дверью уже знакомую ей Таисию, но на крыльце стоял дед с ружьём за плечом. Кира открыла рот, замерев на месте. Благообразного вида старичок в синих штанах, заправленных в высокие резиновые сапоги, клетчатой рубашке и накинутом поверх неё брезентовом плаще времён СССР и такой же древней кепке, смотрел на неё, попыхивая папироской и выдувая колечки дыма в седую бородку.
– Доброго утречка, сударыня! – поприветствовал он её голосом, каким разговаривал Старичок-Боровичок из сказки «Морозко», которую Кира так любила смотреть в детстве на новогодних каникулах. Тогда по телевизору каждый день утром показывали сказки, и Кира, едва проснувшись, не покидая постели, включала экран и с удовольствием наблюдала за разворачивающейся перед её глазами волшебной историей.
– З-здравствуйте, – растерявшись, неуверенно поздоровалась Кира.
– А я вот иду по лесу и вижу – машина стоит прямо на тропе. Обошёл её, заглянул внутрь – никого. Кто же это, думаю, в наши края пожаловал, да ещё в такую непогоду? Эка гроза ночью-то была! Ну и решил проверить, по следам вот вышел сюда. Меня Пантелеем Егорычем зовут, – протянул он маленькую ладонь Кире.
Девушка пожала её, ладонь старика оказалась на удивление твёрдой и крепкой.
– А меня К-кира, – с запинкой произнесла она.
– Я тут раньше егерем работал, весь лес, как свои пять пальцев знаю. Он для меня дом родной, – улыбнулся Пантелей Егорович, – А сегодня с утра решил по старой привычке свои владения обойти, думал, может уток постреляю, друга вон с собою взял.
– Алтын, ты где? – крикнул он.
На его зов тут же примчался огромный, лохматый, чёрный пёс в рыжих подпалинах, похожий на какую-то дикую помесь овчарки с водолазом, высунув язык, он закружился вокруг хозяина, припадая на передние лапы и виляя хвостом. Старик засмеялся:
– Ишь, балбес какой, не гляди, что ростом велик, а чисто щенок, всё бы ему резвиться да баловать. Но помощник верный, мы с ним, почитай, уже лет двенадцать вместе, а до этого у меня его мамка была, такая же медведица.
Он потрепал Алтына промеж ушей и посмотрел на Киру:
– Не бойтесь. Он не тронет.
– А вы, значит, мою машину нашли? – спохватилась Кира, – А я вчера искала-искала, никак не могла на неё выйти.