Конечно, Гоша вчера ничего не успел пообещать. Но эта маленькая ложь очень помогла сейчас Михаилу. Разумеется, оставь он сейчас Гошу в покое, далеко не факт, что вечером или завтра утром он будет трезвым. Придётся ждать неделю, месяц, если алкоголь не решит поставить точку в этом марафоне и в жизни Гоши. Парня, конечно, жаль, но это – его жизнь, его выбор. Сейчас, кроме всего прочего, он – важный свидетель, и от его слов и действий реально зависит успех всего предприятия. Выгорит – будет ему и нарколог, если голос не справится. Они шли по ковру опавшей листвы. Почерневшая трава местами покрылась инеем. Она была мокрой, очень мокрой. Её заросли окружали деревню со всех сторон. Никто не косил луга, потому что коров не было. Зачем, если есть в продаже молоко, пусть и в соседнем селе? Сюда тоже приезжала автолавка два раза в неделю. И молоко, и сметана, и масло были в наличии. Штаны вымокли моментально. Изо рта шёл пар. Гоша, хоть и пьяный, шёл быстро и уверенно. Михаил едва поспевал за провожатым, не забывая вести съёмку. Он специально оставил свои наручные часы у Гоши в домике, показав на камеру, как упаковывает их в пластиковый контейнер, опечатывает листком бумаги, на котором он и Гоша поставили свои подписи. Время на часах и на камере было синхронизировано. Часы показывали ещё и дату, что было немаловажно. Теперь камера будет работать до конца путешествия.
– Вот, здесь, – Гоша резко остановился.
Место голоса оказалось возвышенностью, окружённой мокрым логом с торчащими из него ярко-красными соплодиями белокрыльника. Вековые сосны распустили свои корни, торчащие из песчаной лесной почвы. И да, все штаны были усеяны семенами череды, колючки которых чувствовались даже через плотную ткань. Они замолчали. Тишина прерывалась лишь порывами ветра, да дыханием двух мужчин. Михаил сделал краткий комментарий, замолчал. Установил таймер на телефоне, чтобы быть точнее. Минут пять почти полной тишины.
– Гоша, ты ничего не перепутал? – полушёпотом он спросил приятеля.
– Не-не, это место. Видишь, можжевельник засохший? Я от него палку отрубил, когда назад возвращался первый раз. Страшно вдруг стало. Показалось, что не лог это, а трясина. Вот палку и вырубил. Она и сейчас дома стоит. Хорошая вещь, не гниёт.
– Марлактар? – крикнул Михаил.
Зрачки Гоши расширились от ужаса.
– Ты что?! Нельзя!
– Почему же, нельзя? – поинтересовался блогер.
– Так, нельзя и всё. Мы не знаем, что стоит за голосом. Поговаривают, что сам Сатана. Позовёшь его – считай, пропал.
Михаилу стало не по себе. Небо закрыли тучи, заморосил дождь. Прошло более получаса, а голос так и не появился.
– Сворачиваемся! – скомандовал Михаил к радости Гоши.
Михаил достал телефон и сфотографировал напоследок лес, лог и кусты. Часы, оставшиеся в домике Гоши, показывали точно такое же время, что и часы на смартфоне, и на камере. Всё впустую. Выдав Гоше обещанную премию на «два пузыря», Михаил вернулся в своё жилище. Геннадий отсутствовал, тётя Нина хлопотала по хозяйству.
– Ты где был, Миша? Не позавтракал даже, – заохала она, увидав гостя, – Поди, аппетита не было? Я бы налила стопочку, если б не Генка. Ай, да всё равно нажрался уже!