Он обернулся. Рядом, почти вплотную к его спине, стоял невысокий мужчина в очень сильно потёртой кожаной куртке и вязаной шапке не первой свежести, едва прикрывающей затылок. Волосы на голове были выбриты в ноль, зато тощее лицо покрывала двухнедельная щетина. Человека можно было назвать молодым, если бы не паутинки морщин под глазами, да и по всему лицу тоже. Этакий молодой старичок. «Видимо, неравнодушен к зелёному змию» – подумал Михаил. Незнакомец грыз семечки, доставая их из правого кармана куртки. Шелуху сплёвывал себе прямо под ноги.
– Игорь. Можно Гоша, – протянул коричневую ладонь мужчина.
– Михаил. Миша. Очень приятно.
– Голос ловить приехал? – в лоб спросил Гоша.
– Типа того, – уклончиво ответил Михаил, – Ты, Гоша, сам как? Видел чего? Или слышал?
– Уу, – довольно протянул Игорь, – Я такое видел – тебе в страшном сне не приснится.
– Можно поконкретнее?
– Миша, ты – человек умный, я вижу, – многозначно сказал Гоша, – Но тонкости души человеческой не понимаешь. Кто ж так разговоры разговаривает? А накормить-напоить, в баньке попарить?
Видя изумлённый глаза Михаила, Гоша расхохотался. Хлопнул его по плечу.
– Ну, темнота. Ладно, всё есть уже, но не хватает нюанса. Бутылочки для разговора, понимаешь.
– Так, где я её возьму? Магазина же нет. Могу, конечно, съездить…
– Не надо, не надо, дружище! Ты в гостях, поэтому ездить буду я. С тебя триста рублей. Извини, я на нулях. Деньги будут на следующей неделе. Если согласен – можешь подождать.
Михаил достал из кошелька три сотенные купюры.
– Я мигом, – крикнул Гоша на бегу.
Пока Михаил осознавал всю глупость своего поступка – отдать три сотни первому встречному – Гоша возник вновь, но уже с газетным свёртком, в котором угадывалась бутылка.
– Пошли, – скомандовал он.
Они вошли в крохотный домик, околоченный давно не крашеным, местами почерневшим тёсом. Скромная обстановка – деревянный буфет, стол, старый диван, самодельная полка с книгами. У печки, за занавеской некое подобие кухни. Скромно, но порядок присутствует, всё на своих местах. На стене портреты, старые ходики с неподвижно застывшим маятником. Несколько резных стульев.
– Миша, проходи, располагайся, – ответил из-за кухонной занавески Гоша.
Сам он вскоре появился, неся открытую банку рыбных консервов. Скумбрия в масле. В другой руке – тарелка с крупно нарезанными кусками хлеба.
– Картошка сейчас сварится. А мы ждать её не будем, ибо время – самый ценный ресурс, – философски заметил Гоша, распаковывая покупку.
Под слоями газеты оказалась полторашка тёмного цвета, наполненная какой-то жидкостью.
– Самогон. Чистейший натуральный продукт. Рекомендую.
Похоже, отсутствие магазина никак не прибавляло населению трезвости. Гена тоже знает про этот источник радости. Знает и тётя Нина, и вся деревня. Единственное препятствие – деньги. Их нет у Гены, нет и у Гоши. И не только. Михаила, как чужака, поили исключительно водкой. Мало ли… Приедут ребята в погонах, прикроют лавочку. Осторожность и ещё раз осторожность. На столе, как по волшебству, возникли два гранёных стакана, которые уже наполнила на треть рука гостеприимного хозяина.
– Будем здравы! – бодро крикнул Гоша, поднимая свой стакан.
– Будем, – Михаил взял свой, понюхал.
Пахло спиртом, и ещё чем-то неприятным.
– Пей смело. Исключительно на пшенице. Даже не на картошке. Не китайская отрава, – тараторил Гоша, уговаривая гостя поддержать застолье.
Михаил зажмурился, выпил. Жидкость не просто обожгла горло, а погрузила пищевод и глотку в состояние, подобное анестезии, лишив чувствительности. В желудке потеплело, словно там включили обогреватель ватт на двести. Гоша тоже старательно таращил глаза и морщился на все лады.
– Ядрёная, – пробормотал Михаил, когда к нему вернулась способность говорить.
– Ещё бы! Градусов семьдесят, не меньше.
Михаил сразу же, как прошла анестезия, затолкал в рот приличный кусок рыбы с хлебом. Стакан тут же вновь наполнился на треть. Гость яростно замотал головой. Хозяин лишь усмехнулся. Едва заметно коснулся своим стаканом стакана гостя и тут же выпил.
– Вот, теперь можно и поговорить, – сказал Гоша, понюхав корочку хлеба с лежащей на ней рыбой.
– Гоша, раз ты слышал голос, расскажи, что он говорил, – задал первый вопрос Михаил, включив незаметно диктофон.
– Подожди…, – Гоша собирался с мыслями, – Это было… было… Да, в конце июля. Так и запиши. Иду я, значит, по лесу, никого не трогаю. Иду, и тут – бац. «Стой, Игорь» – из-за деревьев мне. Оглядываюсь – никого. «Кто здесь» – спрашиваю. А оттуда, из воздуха, медленно так: «Марлактар». Так мне не по себе стало. Даже сейчас, когда рассказываю, всё равно страшно. Хотел было бежать, да ноги. Не идут, заразы. Стоять могу, а идти не получается.
– Чего тебе надо от меня? – спрашиваю.
– Поговорить, – отвечает, – О тебе, твоём будущем. Ты же хочешь узнать своё будущее, Игорь?