Адвокат, надувшись, молча наблюдал за ним. Через несколько минут дверь была открыта, и Грей позвал своего спутника в дом. Однако ничего толкового там не нашлось: то ли все интересное отсюда вынесли, то ли Йен хранил лакомые кусочки в другом месте. Как и у Ксавье, тут не было ничего примечательного: дорогая мебель да безделушки. Возможно, Грей напрасно ожидал от сектантов каких‑то бросающихся в глаза отклонений? Но потом он вспомнил катакомбы и висящую вверх ногами девушку, кровь которой стекала в серебряную чашу. Нет, считать этих людей нормальными нельзя. Просто, как и остальные социопаты, Йен и Ксавье умели носить маску цивилизованности и строили свой быт так, чтобы отвести любопытные взгляды.
В последнюю очередь Доминик обследовал спальню с громадной кроватью, ванную комнату с двумя раковинами и роскошный домашний кинотеатр. Еще нашлись полный шкаф секс-игрушек, видеокамера без единой записи, коллекция интимных гелей и ароматических лосьонов в ванной, флакон одеколона, большой том «Камасутры» на прикроватном столике и стопка немецких порноснимков в ящике у изножья кровати.
Конечно, можно было бы попытаться добыть видеозаписи с Изабеллой, но у Грея не осталось времени бодаться с юристами. Существовал еще вариант поговорить с девушкой, однако вначале ее пришлось бы выследить; к тому же, будь она с Йеном в ночь убийства, охранник заметил бы, как она приходит или уходит.
Выпроводив Листера через заднюю дверь, Грей оставил его в саду внутреннего дворика.
– Куда вы? – окликнул адвокат уходившего Доминика, но тот не счел нужным отвечать.
Данте лежал на кушетке в тату-салоне, прислушиваясь к уколам заостренной кости, которая била прямо в позвоночник. Поскольку кожа там тонкая, а нервных окончаний особенно много, делать татуировку на этом участке тела было особенно больно. Данте решил набить вдоль позвоночника имя Ахримана в переплетении змей, но знал, что в первую очередь ему хочется насладиться болью процесса. Все тело Данте покрывали пирсинг и татуировки, от пентаграммы на макушке до крестов на ступнях. В салоне было прохладно, однако, глядя в зеркало, Данте видел, что на лбу тату-мастера выступили бисеринки пота. Мастер был едва ли не лучшим в своем деле и одним из немногих, кто знал традиционный гавайский метод татуировки, куда более болезненный, чем тот, где задействованы вибрирующие иглы. А еще он был одним из тех немногих, кто мог работать с Данте без дрожи в пальцах.
Каждый укол вызывал волну тепла, которая разбегалась по всему организму Данте. От нее конечности будто становились легче, уходила ужасная тяжесть, которая давила на него со дня гибели сестры.
Его сотовый на угловом столике завибрировал, и Данте кивнул на телефон. Татуировщик поспешил подать его. Данте посмотрел на номер. Звонили из Лондона.
– Да?
– Извините за беспокойство, но кое-что случилось.
Данте узнал роскошное британское произношение Алека Листера – особенно жестокого и развратного типа, что заслуживало одобрения Данте, но при этом также трусливого, чего Данте одобрить никак не мог. Голос Алека так и сочился страхом.
– Господин, которого вы велели остерегаться, только что нанес мне визит.
Данте выпрямился.
– Доминик Грей? В Лондоне?
– Десять минут назад он ушел, оставив меня возле дома Йена. Он заявился прямо ко мне на работу. Надеюсь, у вас есть план для этого гада, иначе…
– Где он?
– Понятия не имею, он просто ушел пешком. И ни слова о своих планах не сказал, только пытался выяснить у меня насчет Йена. Как вы думаете…
Данте сбросил вызов, не желая больше разговаривать с этим идиотом, и поднялся с кушетки. Татуировка может и подождать. Ни произнеся ни слова, он надел рубашку и зашагал к выходу, направляясь подземным коридором в глубь Ист-Энда, туда, где располагался целый ряд сомнительных заведений.
После инцидента в Париже даже Данте вынужден был признать: теперь Доминика Грея нужно принимать всерьез. Впрочем, в следующий раз этому американцу придется иметь дело с самим Данте, так что исход не будет для него настолько благополучным. Данте лично набрал номер Дикки Джонса, японо-ирландского гангстера, который устраивал подпольные бои и когда‑то финансировал Ирландскую республиканскую армию. А теперь снабжал деньгами изрядное количество плохих парней, в том числе и Данте.
– Слушаю.
– Ты выяснил то, о чем я тебя просил? – задал вопрос Данте.
Он знал, что Дикки не смотрит на номера телефонов и поэтому понимает, кто ему звонит, лишь через несколько секунд. После паузы Дикки буркнул в трубку:
– Данте, извини, не узнал. Да-да, я в курсе. Собирался позже тебе звякнуть.
– И?
– Мне не пришлось ничего искать, я этого парня по прежним временам знаю: устраивал бои для Доминика Грея. С ним лучше не шути, он бывший морпех и спец по джиу-джитсу, настоящий убийца. Уделывал на ринге ребят в два раза крупнее себя.
– Ты его боишься? – мягко поинтересовался Данте.
– С джиу-джитсу на пистолет не попрешь, ну и я в любой день недели выведу своих парней против морпеха, если тот окажется на наших улицах.
