Когда поезд отъехал от Кингс-Кросс, Грей откинулся в кресле. Будь он в увеселительной поездке, прихватил бы с собой роман Гессе или Воннегута, а может, Мураками или Томаса Манна. Реалист до мозга костей, Доминик истово веровал в красоту и правду литературы и всего искусства в целом. Мир представлялся ему печальным, гнетущим местом, полным банальностей и трагедий человеческой расы, которой правили эгоистичные решения тех, кто прогрыз себе путь к власти. Лучшие произведения искусства вызывали катарсис, и самоанализ как таковой служил для человечества искрой надежды.
Однако его поездка была далеко не увеселительной. Гнусные подробности нынешнего дела теснились в голове, а тем временем поезд, покинув серо-коричневую бесконечность Лондона, вырвался на буколические просторы в виде размытых ярко-зеленых квадратов, разделенных низенькими стенами.
Грей взял кофе в вагоне-ресторане, постоял в тамбуре, чтобы размять ноги. А когда толкнул дверь, которая вела в его купе, замер, и кофе выплеснулся через край.
Она сидела на соседнем месте и смотрела на Грея; поезд покачивался, в ее глазах стояло беспокойство, распущенные волосы обрамляли лицо.
Доминик медленно подошел к ней, одновременно осматривая вагон на предмет опасности и держа незнакомку в поле зрения: не дай бог, исчезнет, если он потеряет ее из виду. На девушке были дизайнерские джинсы и куртка из белой замши, ее необычное лицо притягивало к себе взгляд. Не заметив ничего тревожащего, Грей скользнул в свое кресло, борясь с желанием протянуть руку и коснуться девушки, чтобы убедиться в ее реальности.
– Давайте начнем заново, – сказал он. – Я Доминик Грей. Друзья зовут меня просто по фамилии.
Незнакомка сложила руки на коленях и глубоко вздохнула, будто собираясь с духом.
– Меня зовут Анка.
– Просто Анка?
– Я сирота. Государство дало мне фамилию Георгеску, но я ее не люблю.
Значит, румынка, подумал Грей.
– Как вы постоянно меня находите? Я никому не говорил, куда собираюсь сегодня.
Анка прикусила губу и отвела взгляд. Грей развел руками.
– Думаю, для начала нужно вас поблагодарить. Не знаю, чем бы все закончилось в Париже, если бы вы не показали мне нужный тоннель, но ничем хорошим точно.
Она моргнула и не ответила.
– Но это были вы, правда?
– Да.
– Послушайте, вы наверняка здесь не без причины. Может, просто скажете мне то, что собирались? И будет здорово, если задержитесь дольше чем на две минуты.
– Мне очень опасно тут находиться, – проговорила она. – Если он поймет, что меня нет, то найдет нас.
– Кто? Саймон?
Когда Грей произнес это имя, девушка прижала палец к его губам, и у него мелькнула нелепая мысль: она материальна. От прикосновения Анки, от гладкости ее кожи у Доминика чуть не закружилась голова. Он посмеялся над собой. Ему ничего не известно об этой девушке, кроме того, что она один раз помогла ему и два раза исчезла. Причин доверять любым ее словам у него не было.
– Мне нужна ваша помощь, – сказала Анка со своим гортанным акцентом.
– Тогда почему вы не остались в Париже? И куда направляетесь?
Она не хочет рисковать тем, что их увидят вместе, предположил Грей и пересел через проход от нее. Однако ему хотелось услышать объяснения.
– Я не могла остаться, – проговорила Анка.
– Не могли?
– Меня… меня там вообще не было. – Она поерзала на сиденье. Теперь очередь молчать настала для Грея, и девушка продолжила: – Я знаю, как безумно все это прозвучит, но, пожалуйста, поверьте мне.
– О доверии не просят, его нужно заслужить, – возразил Доминик. – И вы пришли ко мне не за доверием, а за помощью. Однако я не сумею помочь, ничего о вас не зная.
Девушка принялась заламывать руки.
– Не уверена, что мне вообще можно помочь.
– Давайте об этом буду судить я, не возражаете? Начнем с очевидного: где он?
– Не знаю, – ответила она.
Грей нахмурился, и Анка коснулась его руки.
– Я вовсе не пытаюсь все усложнить, – пояснила она, – просто он может обнаружить меня в любой момент, когда только пожелает. Увидев, что я ушла, он начнет поиски… ничего хорошего из этого не выйдет.
Грей остановил ее, вскинув ладонь.
– Притормозите. Я не понимаю, что значит «может обнаружить в любой момент»? У него везде свои люди?
– Я думала, вы поняли, – вздохнула Анка.
– Видимо, нет.
– Он прочел гримуар. – Глаза девушки затуманились.
– Хотите сказать, он обладает тремя способностями дьявола? – уставился на нее Грей. – И теперь вроде как может зачаровывать, соблазнять и перемещаться по миру?
– Да.
Грей по-прежнему вглядывался в ее лицо, ища признаки нечестности. Влажные глаза девушки не мигали, в них не было ни хитрости, ни наигранного спокойствия. Либо она очень хорошая актриса, либо сама не сомневается в том, что говорит.
– Вы уж простите, но я не верю в такие вещи, – сказал он. – Однако чисто спора ради: почему бы мне не решить, что вы тоже все это можете, учитывая наши предыдущие встречи?
Лицо Анки мгновенно изменилось, словно ей дали пощечину. Точно не притворяется, подумал Грей.
– Ничего подобного.
– Верю, – вскинул руки он.
Анка посмотрела в окно и снова перевела взгляд на Грея.
