– Вы хороший слушатель, – заверила она и расслабилась в кресле, опустив руку на подлокотник рядом с рукой Грея и слегка задев ее. От этого прикосновения по телу разбежалась теплая волна. Анка подобрала ноги и заговорила, глядя на пустое кресло напротив: – Когда он нашел меня, то поселил в лучшем отеле Бухареста, в отдельном люксе. Мы часами обсуждали литературу и историю. Он был обаятелен и – да, даже красив. Я не была влюблена, но ведь он меня спас. – Анка снова повернула голову к Грею: – Поймите, сперва Саймон скрывал от меня свою истинную сущность. Когда он позвал меня с собой в Лондон, пришлось сказать, что в романтическом плане я им не интересуюсь, но он запротестовал и заявил, что без всяких условий поможет мне найти работу и начать новую жизнь. Я согласилась. Знаю, глупо. Мне всегда хотелось стать врачом, а в Румынии у меня не было ни денег, ни родных, ни будущего. Я была изгоем, нищей, бездомной. Иногда мы слышим то, что хотим услышать, и верим в то, во что хотим верить.
– Так и есть, – согласился Грей.
– Это было больше года назад. Конечно, я знала про Орден нового просвещения, но меня это не смущало. Я не религиозна – во всяком случае, в то время так и было, – однако не возражала против религиозности Азара. К тому же общение с человеком, который вызывает такое восхищение, очень будоражит. Но потом… я стала свидетельницей ужасных вещей.
– Каких?
– Где‑то месяц назад мы ходили по магазинам Вест-Энда, потом заглянули в ресторан, день выдался прекрасный. Я ощущала себя принцессой; мне казалось, что, возможно, однажды у меня возникнут к Саймону настоящие чувства. Вечером, когда он ушел из моего номера, я посмотрела в окно и увидела, что Азар стоит на улице с мужчиной, на макушке которого набита кошмарная татуировка. Даже издалека что‑то в лице незнакомца напугало меня: в нем не было человечности. Они вдвоем пошли куда‑то, и в этот миг я спросила себя, почему настолько доверилась Саймону, хотя на самом деле ничего о нем не знаю. А еще я почувствовала, что на каком‑то уровне вообще ему не верю, хотя раньше не обращала на это внимания. В общем, я пошла за ними, пока они не скрылись в каком‑то таунхаусе. Потом дождалась, когда они выйдут; с ними был еще незнакомый старик, и они все втроем уехали в черном седане. Я последовала за ними на такси и в итоге оказалась возле особняка в северной части Лондона.
Грей видел, как естественно и гладко рассказывает Анка свою историю. Либо все это правда, либо девушка долго тренировалась. Он спросил:
– Вы не боялись, что Азар вас заметит?
– Любопытство пересилило страх, к тому же я ведь беспризорница и ко всему привыкла. Ну и еще я знала, что Саймон никогда не причинит мне зла.
– Зачем тогда так тревожиться насчет того, что он заявится сюда? – бросил Грей.
– Я тревожусь за вас.
– Совершенно незачем.
– Вы не понимаете, – нахмурилась она. – Вам с ним не справиться.
Грей натянуто улыбнулся.
– И что же произошло, когда вы за ним последовали? Вы поняли, куда приехали?
– К сожалению, я не обращала внимания на названия улиц. Но это где‑то в Северном Лондоне. – Она опустила глаза. – Они скрылись в особняке, но за ним начиналось громадное кладбище, огороженное стеной, и я пробралась туда. Время было позднее, и все живые оттуда давно ушли. Из особняка доносились странные звуки: там не то скандировали, не то распевали. Футах в двадцати от стены рос высокий дуб, и я взобралась на него достаточно высоко, чтобы заглянуть за стену. Боялась, конечно, что меня заметят, но было темно, а в ветвях дерева легко спрятаться. – Анка обхватила себя руками. – На территории особняка есть небольшой искусственный водопадик, и его шум заглушал большинство звуков. Там собрались люди в черных рясах и звериных масках, они нараспев читали гимны, а на траве, прямо посреди двора, как минимум человек десять… совокуплялись. – Отвращение исказило ее лицо. – А остальные смотрели.
– А Саймона вы видели? – спросил Доминик.
– Все были в масках, даже те, которые на траве. Но, Грей, это еще не все. Певцы читали текст по черной книге, а на земле лежали огромные кресты. И люди на них мочились. – Ее передернуло, она опустила глаза. – А еще там были животные. Большая собака и коза.
– Их принесли в жертву?
– Их… их использовали в оргии, – пробормотала Анка.
– Черт!
– Точно не знаю, – вздохнула она, – но, думаю, я видела черную мессу. В любом случае это был ужас, варварство, и Саймон в нем участвовал.
– Тогда почему вы от него не ушли?
Она подняла взгляд.
– Я сразу же поехала домой, побросала в сумку вещи и села в поезд до Эксетера. У меня не хватило денег, чтобы уехать из Англии. А на следующий вечер Азар постучал в дверь моего гостиничного номера. Я не открыла. Меня потрясло, что он так быстро нашел мое убежище, но я сказала, что больше не хочу его видеть. И тут он вдруг… оказался прямо в номере.
– То есть Азар не входил в дверь?
