Дома квартала Вечных Мечтателей переливались всевозможными цветами, и Флинна не покидало ощущение, что однажды на них с небес пролилась радуга. Он шел за Тайло, а за ним шлейфом следовали мрачные мысли. Приклеились, что ли? Ну неужели они не могут покинуть его хотя бы на эти пару часов, которые у него остались с Тайло? Вот же прилипалы…
– Слушай, Тай, – начал Флинн, – а как выглядят Танаты психофоров? Они тоже в образе детей за вами приходят?
– Нет, точно не в образе детей, – откликнулся Тайло. – Как именно они выглядят, я не знаю, но уверен, что они не особо отличаются от остальных Танатов.
– Как это? – удивился Флинн и тут же спохватился: – Ах да, ты же умер совсем крохой, поэтому ничего не помнишь.
– Нет, дело не в этом. – Тайло внезапно остановился, и Флинн чуть не врезался в него. – Дети не помнят своей смерти и никогда не видели своего Таната. Так задумал Творец. Когда настает время покидать мир живых, за ними приходит Танат и уносит в Потусторонье. Но глаза детей всегда закрыты, в этот момент они находятся в полудреме. – Тайло повернулся к нему лицом и нахмурился. – Я только помню, что меня кто-то нес на руках. Долго и, как мне казалось, бережно. Хотя Танаты не способны на сочувствие, но почему-то всегда хочется вложить в них капельку человечности. – Он улыбнулся уголком губ.
Флинн удивился. Как Тайло мог помнить такое, если был младенцем, когда умер? Но, решив, что это, видимо, тоже замысел Творца, не стал спрашивать об этом, чтобы не бередить старые раны.
– Да, мне тоже иногда хочется, чтобы мой Танат проявил хотя бы немного чувств, – сказал Флинн. – Мне порой жаль его, а порой я ему завидую.
– Завидуешь? Тоже хочешь стать бесчувственным? – засмеялся Тайло, и его зеленые глаза засверкали. – А вообще, Флинн, ты что-то частенько стал всем завидовать. После суда над моим отцом ты сказал, что завидуешь господину Аяку, потому что хотел бы иметь смелость плевать на чужое мнение и быть собой. Сейчас вот завидуешь Танату. Удивляюсь, как ты не попал в квартал Завистников!
– Нашлись грешки посерьезнее, – горько улыбнулся Флинн. – Но да, ты прав. Что-то в последнее время грызет меня зависть…
– Бросай ты это дело, иначе к твоим демонам прибавится еще один. А теперь пойдем! Времени осталось очень мало, а у нас нет Часов Вечности, чтобы продлить его! – заявил Тайло и, взмыв над дорогой с помощью крылатых кед, полетел вперед.
– Да, еще один демон… – с грустью проговорил Флинн и взглядом поймал в ближайшем стекле свое тусклое отражение.
На мгновение ему почудилось, что на нем были костяные доспехи и шлем в виде рыбьего черепа. Оторвав взгляд от стекла, он нетвердой походкой отправился вслед за Тайло и еще долго думал, показалось ли это все ему, или это была иллюзия квартала Вечных Мечтателей, или же… это его демон решил напомнить о себе…
Фанабер привела его к небоскребу в самом центре Инферсити. Его шпили упирались в ночное небо с россыпью звезд, которые бледными крупицами сияли в одиночестве: не было ни луны, ни облаков. Но смотреть на так редко появляющиеся звезды не хотелось. Это помпезное здание приковывало взгляд настолько сильно, что оторваться было невозможно. Флинн мог бы вечно любоваться его неземной красотой. Оно казалось настоящей химерой: как будто один из многочисленных небоскребов слился воедино с готическим храмом. Черное стекло, такого же цвета кирпич и металл с позолотой. Но больше всего Флинна поразила его верхушка: корона из стрельчатых окон, маленьких башенок, золотых статуй и барельефов. Это было настоящее произведение искусства.
Флинн никогда прежде не видел этого небоскреба, хотя при жизни довольно часто гулял по первому району. Вряд ли его построили за тот год, который он отсутствовал в мире живых. Скорее всего, особые чары скрывали это место от посторонних глаз.
– Долго будешь пялиться? – устало спросила Фанабер.
Она потребовала перед походом в Инферсити новую одежду и обувь. Сказала, что с места не сдвинется в том старье, которое было на ней раньше, и теперь ее стройную фигуру облегало шерстяное платье цвета морской волны, а на плечи была накинута молочно-белая дубленка. Всю дорогу она беспрерывно жаловалась, что новые сапоги ей малы, и хотела, чтобы Флинн нес ее на руках. Он же всю дорогу делал вид, что глухой.
– То есть здесь собирается совет одержимых? – негромко спросил Флинн.
– Иногда здесь, а иногда в резиденции Баедда, – сквозь зевок ответила Фанабер. – Так что? И дальше будешь глазеть как дебил или уже пойдем?
– Во-первых, еще раз назовешь меня дебилом – полетишь к Хебель, – жестко проговорил Флинн, – а во-вторых, натяни-ка улыбочку пошире и не забывай, что я твой парень.
– Не настоящий парень, – заметила Фанабер и сжала губы.
– Пока мы в Инферсити – делай вид, что настоящий, иначе… – не договорил Флинн.
– Ладно-ладно, поняла, – фыркнула Фанабер и натянула ужасную улыбку, которая больше походила на оскал бешеной гиены. Только пены у рта не хватало. – Но раз дебилом тебя называть нельзя, идиотом хоть можно?
