Дойдя до середины зала, Фанабер остановилась у большого круглого стола, заставленного подносами со всякими изысканными закусками: канапе с лососем, корзиночками с черной икрой, дорогими сырами и кусочками фруктов на шпажках. На столе, закинув ногу на ногу, сидела девушка лет двадцати восьми. Ее черные волосы, щедро залитые лаком, были уложены аккуратными волнами, фигуру с узкой талией обтягивало карминно-красное платье с глубоким вырезом, черные бархатные перчатки по локоть скрывали руки, а на бледных плечах покоилось пышное боа из белых перьев.
– Фанабер! – воскликнула она и поставила на стол справа от себя бокал с напитком, в котором плавала оливка. – Сестренка!
Девушка соскочила со стола и, поправив боа, бросилась к Фанабер с объятиями. В этот момент сизый туман и все призрачные танцоры рассеялись.
– Я уже думала, что никогда не увижу тебя! Баттори сказал, что тебя, скорее всего, схватил посыльный Смерти. Куда же ты пропала, солнышко мое? – немного отстранившись, спросила она. – Ты так исхудала!
– Да, меня чуть не поймали, но, как видишь, я смогла улизнуть, а после решила попутешествовать, побыть наедине с собой и обдумать свою жизнь, сестричка, – выдала Фанабер заранее подготовленную речь и криво улыбнулась. – А где эта сволочь, из-за которой я едва не попалась? – Она огляделась в поисках Баттори.
Как будто услышав, что о нем кто-то говорит, длинноволосый блондин пинком открыл дверь в противоположном конце зала. В одной руке он держал бутылку с каким-то пойлом, а в другой сигарету. Легкой походкой Баттори зашел в зал и, непонимающе озираясь по сторонам, спросил:
– Ави, крошка моя, а где все наши «гости»?
Внутри Флинна обрушилась гора гнева. Огромные валуны катились вниз и безжалостно давили все остальные чувства. Он смотрел на Баттори – своего убийцу, – и кровь клокотала в жилах, а перед глазами стелился красный туман ненависти. Флинн едва сдерживал себя, чтобы не броситься на этого ублюдка и не забить его до смерти. Он с пугающим наслаждением представлял, как будет наносить удары, как разлетятся по полу белоснежные зубы Баттори, как хрустнут ребра, сломается нос, а кровь потечет настоящими реками, как разобьет костяшки своих пальцев, но он не будет замечать боли и продолжит избивать эту конченую тварь до тех пор, пока не услышит предсмертных хрипов. Лишь тогда Флинн остановится и, довольный собой, встанет на ноги, а затем плюнет на бездыханное тело Баттори.
Левая рука, на безымянном пальце которой сверкал перстень со скверниумом, внезапно похолодела. Флинн словно вынырнул из болота своих мерзких фантазий и глотнул отрезвляющего воздуха. Наваждение пропало.
– Батти, ты только глянь, кто к нам пожаловал! – Повернувшись, Авелин отошла в сторону и указала на Фанабер. – Это же моя любимая сестренка! Она вернулась! Ты представляешь? Полгода ни слуху ни духу, и вот она – нарисовалась моя красоточка! – Авелин одной рукой сжала щеки сестры, а другой обхватила ее за плечи.
Увидев Фанабер, Баттори прикрыл глаза и приложил руку, в которой была сигарета, ко лбу. Он явно не разделял восторга Авелин по поводу возвращения блудной Фанабер. Но, совладав с эмоциями, натянул широкую и, казалось, искреннюю улыбку. Актер из него всегда был превосходный.
– Фани, золотце мое! – разведя руки в стороны, радостно произнес Баттори.
– Ой, вот только не нужно прикидываться, что описался от счастья при виде меня, – вырвавшись из объятий сестры, огрызнулась Фанабер.
– Фани, ай-яй-яй, как некрасиво, – показательно расстроился Баттори, стряхнул с сигареты пепел и зажал ее между губ. – Нужно обязательно заняться твоим воспитанием, – добавил он, выпустив струю дыма. – Ты совсем от рук отбилась.
– Решил примерить на себя роль моего папочки? А моя сестренка, видимо, будет моей чересчур заботливой мамочкой? – Фанабер сперва глянула на Баттори, а потом на Авелин. – Какая дружная семейка у нас будет: одна вечно мозги полощет, а другой бросает на произвол судьбы! Зашибись! – Она резко повернулась, сделала несколько шагов и, скинув дубленку, плюхнулась на кожаный диван.
– Батти, – прочистив горло, проговорила Авелин, – ты не хочешь ничего мне рассказать? О чем толкует моя любимая сестричка? Когда это ты ее бросал на произвол судьбы?
Баттори подошел к столу, поставил на него бутылку, потушил в пепельнице сигарету и, обняв Авелин сзади, прощебетал сладким голоском:
– Птичка моя ненаглядная, мы гуляли с Фанабер по центру города, и на нас напал посыльный Смерти. Я решил, что нам лучше разделиться, чтобы сбить его с толку. Поверь мне, я искренне надеялся, что он станет преследовать меня, а не бедняжку Фани, но этот трус выбрал жертву послабее…
