– А мне не станет от него хуже? – испуганно спросил Флинн.
– Конечно не станет! Это основной компонент «Слез единорога», но в концентрированном виде, – пояснил Граф Л.
Спрятав фонарик обратно, он вынул из другого кармана бутылочку из темно-синего матового стекла (не мантия, а целый склад!). Открыв ее, Граф Л приложил горлышко к губам Флинна, запрокинул его голову, придерживая за подбородок, и помог ему выпить жидкость.
– А я думал, что «Слезы единорога» делают из настоящих слез единорога… – медленно проговорил Флинн, когда смог свободно вдохнуть.
Его пылающее от боли сердце словно погасили, и в груди осталось лишь приятное тепло.
– Ты что, в сказки веришь? Единорогов не существует! – сказал Граф Л.
Неправда. Флинн лично знал одного. Кейти была для него тем самым сказочным единорогом – единственной в своем роде.
– А можешь, когда я в следующий раз отправлюсь в Инферсити, дать мне бутылочку с чистым звездным светом? – попросил Флинн. – Он помогает куда лучше, чем «Слезы единорога».
– Дал бы, конечно, но не могу, – ответил Граф Л. – И не смотри на меня так, будто я последний жмот. Чистый звездный свет нельзя проносить в мир живых. Он слишком сильный и может натворить немало бед.
– Например? – поинтересовался Флинн, нахмурив брови.
– Например – взорваться. Тебе же не нужна бомба в кармане, верно? – Граф Л выразительно глянул на него. – Ладно, а теперь рассказывай все, что знаешь.
Он пододвинул к своему письменному столу один из стульев спинкой вперед и сел на него.
Говорил Флинн долго, очень долго, пытаясь не упустить ни одной детали, а Граф Л внимательно слушал его, иногда хмыкая, иногда кивая.
– Все ясно, – произнес он, когда Флинн закончил. – Сможешь описать эту Вифанию? Я попытаюсь ее нарисовать.
Он встал и, перегнувшись через стол, открыл ящик. Достав из него планшетку, бумагу и карандаш, снова сел на стул (но уже повернув его спинкой назад) и выжидающе посмотрел на Флинна.
– Ой, у меня плохая память на лица. Уверен, что сейчас ее опишу, а у тебя получится какая-нибудь лиса, а не человек, – сказал Флинн. – Лучше напои одержимых чистым звездным светом, чтобы у них языки развязались. Пусть они ее опишут.
– Уже поил, и не раз, – ответил Граф Л, почесав шею.
– И-и-и?.. – протянул Флинн.
– И они умирали, но сразу же воскресали, – буднично проговорил Граф Л. – Не забывай, что ты – особенный. Твое тело состоит из звездной пыли, да и на тебе сейчас нет перстня со скверниумом, который бы мог дать плохую реакцию на чистый звездный свет. Знаешь, есть вещи, которые лучше не смешивать. Молоко и свежие огурцы, к примеру. Тут, считай, почти такая же реакция, – заулыбался он.
– Даже не хочу представлять… – прошептал Флинн.
Всю ночь Флинн видел тревожный сон. Он блуждал по улицам Инферсити, а толпы прохожих что-то беспрерывно говорили. Одни бормотали себе под нос, другие громко выкрикивали слова, третьи просто издавали странные звуки: не то выли, не то разговаривали на непонятном Флинну языке.
Он сразу понял, что оказался в обычном сне, а не в том, в котором ему приходилось призраком бродить по настоящему Инферсити: сон был цветным, а не черно-белым. Проходящие мимо люди постоянно дергали его за куртку, пытаясь привлечь внимание, а потом с горящими глазами что-то тараторили, но Флинн не мог вникнуть в суть услышанного. Иногда до его ушей доносились обрывки фраз:
– Нашли, нашли! Кости нашли! – раздалось слева от него.
– Череп нашли, ногу нашли! – послышалось справа.
Флинн обернулся и увидел, что какая-то женщина с длинными спутанными волосами, одетая в светло-коричневый плащ, под которым была лишь ночная рубашка, протягивает ему череп.
– Смотри, нашли! – произнесла она высоким голосом.
– И ногу! Ногу нашли! – выкрикнул толстый лысый мужчина с седыми усами.
В его руках Флинн увидел ногу, точнее, то, что от нее осталось: несколько длинных костей и стопа, обутая в белую кроссовку с синим пятном на подошве. Приблизившись, он осознал, что это вовсе не пятно, а расплывшийся силуэт бабочки.
– В третьем районе нашли! В реке выловили, – с непонятной смесью восторга и ужаса сказал мужчина.
– Такой молодой, сказали, и двадцати лет не было, – с жалостью в голосе проговорила женщина. – Какое горе, какое горе, его семья, наверное, и не знает, что он умер…
– Говорят, что найденные кости привезли в третий район на Северо-Западную улицу… в этот… как его… – невнятно прошептал какой-то старик. – Теперь пригласят специалиста, чтобы он по черепу нарисовал лицо мальчика. Потом его покажут по телевидению, родных искать будут…
– Дай творец, найдут! – покачала головой полноватая женщина в переднике. – Как ужасно, что умирают такие молодые… Бедная мать, бедная мать…
Флинн заорал во все горло, пытаясь проснуться. Он побежал сквозь толпу, надеясь, что это поможет ему вырваться из кошмара, но люди хватали его за руки и кричали вслед:
– Несчастный мальчик! Умер так рано! Его мать, наверное, с ума сойдет, когда узнает, что ее сына больше нет в живых! НЕТ В ЖИВЫХ! НЕТ!!!
– До-о-оброе утро-о-о! Чу-у-удеснейшее утро-о-о! – пропел Божественный Енот, покачиваясь из стороны в сторону.
