– Льстишь ты плохо. – Вифания не оценила потуг Флинна. – Я задам тебе только один вопрос.
– Всего один? – удивился Флинн.
– Да. Один, но самый важный, – проскрипела Вифания.
– Какой же? – Его сердце забилось так тяжело, словно покрылось соляной коркой, которая мешала ему.
– Почему ты хочешь стать бессмертным?
Он не знал, проверка ли это, или Вифания просто была любопытной. Есть ли правильный ответ на этот вопрос? Все слова утонули в молчании, и ничего не шло в голову. Флинн никогда прежде не задумывался о бессмертии. Да, раньше он хотел жить долго, очень долго, лет до девяноста, но не вечно же. Он и представить себе не мог, чем бы занимался целую вечность. Умер бы от скуки, наверное. Хотя нет, и это было бы для него чем-то нереальным, потому что бессмертие как бы предполагает то, что ты будешь мучиться до последнего – пока звезды не погаснут. Вот же скука ждала бы его. Перспектива вечных перерождений нравилась ему куда больше, ведь тогда бы он мог познавать этот мир заново. Застрять в одном и том же теле в одном и том же возрасте на веки вечные казалось ему сущей пыткой.
– Я… я… – Флинн попытался придумать что-то на ходу, но ответ по-прежнему не созрел в его голове.
Его взгляд шарил по стенам, пчелам, безмятежно жужжащим вокруг картины, по канделябрам, в которых смирно несли дозор черные свечи, не давая тьме захватить все вокруг. И вдруг он задержался на глазах Вифании. Они были не нарисованными, как Флинн думал раньше. В картине были прорези, через которые женщина смотрела на него. Настоящая Вифания сейчас стояла в другой комнате и наблюдала за ним. И он увидел в уголках ее глаз морщины, а ресницы оказались совершенно седыми. Флинн задумался. Скрипучий голос, картины, где Вифания изображена лишь молодой, – так вот почему она решила стать бессмертной. Она боялась старости, но не смогла избежать ее, видимо, поэтому скрывалась, чтобы не показывать своего морщинистого лица.
– Я боюсь… – прошептал Флинн.
– Кого же? – поинтересовалась Вифания.
– Не кого, а чего… – поправил ее Флинн. – Старости… я боюсь старости. Я не хочу становиться дряхлым и беспомощным, не хочу, чтобы моя молодость истлела. Хочу быть вечно юным и прекрасным. Хочу плюнуть в лицо Смерти, чтобы она никогда не смогла протянуть свои костлявые руки ко мне. Нет, она не получит меня, – уверенно закончил он.
Флинн решил, что если он озвучит страхи Вифании, то она проникнется сочувствием и у него появится шанс. Ведь ничто не объединяет людей так сильно, как общая беда.
Светло-карие глаза Вифании скрылись за морщинистыми веками, и она произнесла:
– Да, мальчик, старость – ужасный враг любого человека. Она отнимает красоту и силу, оставляя лишь дряхлое тело и слабое сознание. Раз ты готов, то я подарю тебе бессмертие.
– Сейчас? – Голос Флинна зазвенел от волнения.
– Нет, ты еще не принес жертву своему демону… Сейчас же я открою врата, чтобы он мог глубже проникнуть в твою душу и свободно владеть ею…
Он сжал левую руку, на которой блестел скверниум, и мельком глянул на него.
«Не подведи», – мысленно обратился Флинн к нему, и, как будто отвечая согласием, камень засверкал сильнее.
– Подойди ближе, – приказала Вифания.
Флинн подчинился и встал на расстоянии меньше вытянутой руки.
– Хорошо, – одобрила она и замолчала.
Ее нарисованные руки, покоившиеся на коленях, засияли золотистым светом. Подобным светом сияли и пчелы. Руки отделились от картины и призрачными силуэтами направились к Флинну. Нереалистично длинные, они ощупали его лицо, потом опустились к плечам. Он ощущал себя некомфортно, словно был живым товаром, а Вифания придирчивым покупателем. Ее касания были легкими и немного теплыми, похожими на солнечные лучи. Когда сияющие руки достигли его груди, они проникли внутрь него, и он тихонько охнул от неожиданности. Было не больно, он чувствовал лишь небольшое жжение, но так было сперва. Потом же руки схватили его сердце и сильно дернули. Флинн взвыл сквозь плотно сжатые губы.
– Не двигайся! – грозно предупредила его Вифания.
Она все пыталась вырвать его сердце из груди, как будто хотела достать слишком прыткую птицу из клетки, но у нее не получалось.
– Не сопротивляйся! Не смей перечить моей воле! – властно крикнула Вифания, и ее глаза засверкали от предвкушения. – Ты мой, ты только мой!
Флинн уже завыл во весь голос, и его ноги подкосились, но сила Вифании не дала ему упасть. Его будто за плечи подвесили на вешалку, точно он был костюмом, а не человеком. Женщина с остервенением продолжала вытаскивать его сердце из груди. Ему показалось, что сейчас ей надоест это занятие – и она просто раскромсает его тело и вытянет то, что так сильно желала.
«Сдайся, сдайся, иначе она разорвет тебя!» – громко прошипел Шешан в его голове.
Флинн сквозь агонию услышал слова змея и подчинился. Он обмяк, и его веки слегка опустились. Он сдался. И сделать это почему-то было еще сложнее, чем бороться до последнего.
Вифания вынула из груди Флинна сияющие руки, в которых держала его сердце. Настоящее, все еще бьющееся.
