Фанабер продолжила идти, а Флинн, кажется, понял, почему она решила помочь им. Не только для того, чтобы отомстить Баттори, которого ненавидела до бешенства. Она намеревается с помощью посыльных Смерти избавиться от всего совета, в том числе и от Вифании. Наивная Фанабер, наверное, решила, что у нее хватит сил противостоять Графу Л после того, как он найдет Танатов всех одержимых. О чем она только думает? Да уж, высокомерие – коварная черта, оно не позволяет трезво смотреть на вещи. Но Флинн, естественно, не стал говорить Фанабер, что она ошибается, если уверена, что сможет избежать участи своих собратьев. В этот раз ее демон сыграл с ней злую шутку, но им это было только на руку.
Очередная дверь привела их на первый этаж восточного крыла. Как и рассказывал Доггид, это место больше походило на дворец. Сначала Флинн любовался тем, что видел, но затем начал понимать, что на самом деле восторгаться тут нечем. Люди на портретах смотрели на него с ужасом или яростью, в глазах чучел животных застыли страх и отчаяние, на стенах, грозно сверкая в свете ламп, висело оружие: древние копья, мечи и кинжалы, арбалеты, иногда встречались и орудия пытки, при виде которых волосы шевелились на голове. Видимо, мистер Баедд решил наполнить «Дом несчастий» жуткими вещами, чтобы приумножить его и без того печальную славу.
– О! Дорогая кузина! – донесся позади радостный голос, совершенно неуместный в такой обстановке.
Флинн обернулся и увидел Баттори, который неспешно приближался к ним. Этот «сладкорожий гад», как иногда про себя называл его Флинн, выглядел так, будто собрался на светское мероприятие: темно-бордовый костюм с узкими брюками, черные лакированные туфли, идеально прямые волосы и свежее лицо, на котором сияла самодовольная улыбка. А еще, присмотревшись, Флинн заметил на лацкане его пиджака необычное украшение – брошь-иглу с довольно крупным рубином в форме капли, и перед глазами сразу же возникли реки невинной крови, которые успел пролить Баттори за свою никчемную жизнь. В этих багряных реках была и кровь Флинна.
Он едва сдерживался, чтобы не выдать злобу и ненависть, которые, точно пороховые зерна, искрились и шипели внутри него. Нестерпимый жар поднимался от кончиков пальцев в сердце, а потом ударял в голову, из-за чего в ушах стоял звон. Флинн усилием воли пытался потушить разгорающийся в груди пожар, но у него не получалось, как будто вместо воды он поливал огонь маслом. Ему казалось, что если он простоит вот так еще немного, то хрупкая стена его терпения не выдержит той ненависти, что живет в его душе.
– Эй, Кристиан, ты почему застыл, увидев меня? Это от страха или от восхищения? – вдруг засмеялся Баттори.
Эти слова немного отрезвили Флинна, но он не знал, что ответить, поэтому просто продолжал молча прожигать Баттори взглядом. Ему нужно взять себя в руки! Срочно! Иначе весь план рухнет.
«Я обязательно отомщу тебе, но не сейчас», – подумал Флинн и уже открыл рот, чтобы ответить Баттори, но его опередили:
– Было бы кого бояться и кем восхищаться, – презрительно бросила Фанабер.
Она посмотрела на Баттори так, как если бы перед ней стоял не красивый мужчина, одетый с иголочки, а блохастый пес, от которого воняло помойкой.
– Ох, Фани, – Баттори, вооружившись одной из своих самых острых улыбок, подошел к Флинну и навис над ним, – но ведь я не тебя спрашивал, а твоего парня.
Его лицо оказалось так близко, что Флинн почувствовал на щеке ледяное дыхание. Внезапно Баттори стал похож на восставшего из могилы мертвеца: румянец исчез, кожа истончилась и побледнела, а глаза потухли и теперь напоминали две бездонные ямы, которые вели прямо в преисподнюю.
– Ну так что? Какое чувство появляется в твоей груди, когда ты смотришь на меня? Страх, восхищение? – прохрипел Баттори не своим голосом. – Или, может быть… ненависть?
Он так резко и с хрустом повернул свою голову, что казалось, от этого движения его шея сломалась. Бездонные глаза продолжали выжидающе смотреть, и Флинн подумал, что если не ответит, то упадет в них и окажется на самом дне темной души Баттори.
– Восхищение, – наконец-то прошептал Флинн, и на кончике его языка появился непонятно откуда взявшийся привкус крови. – Конечно же, я испытываю восхищение. Все одержимые вызывают у меня это чувство. – Флинн попытался наполнить голос нотками благоговейного восторга. – Вы бессмертны, бесстрашны и всесильны. У вас есть все, о чем может мечтать простой человек.
Он не знал, прозвучали ли его слова правдоподобно, но Баттори выпрямился. Могильная тень сошла с его лица, и оно вновь налилось жизнью.
– Да-а-а, тебе очень повезло, Кристиан, – протянул Баттори, сделав акцент на его фальшивом имени, и завел руки за спину. – Немногим выпадает такой шанс, это настоящий подарок судьбы. Хотя стоит признать, что не все одержимые достойны его.
Он медленно скосил глаза на Фанабер, которая, поняв, на кого тот намекает, тихо фыркнула.
