– Признайся, я ведь была для тебя всего лишь забавой, да? – Кейти встала с кровати и бесшумной походкой подошла к камину, в котором сияла комета с белым хвостом. – Ты нашел того, кто был несчастнее тебя. Тебе нравилось видеть, как я страдаю. Ты чувствовал себя лучше в эти моменты, осознавая, что твоя жизнь не настолько отвратительная, как моя. Ведь так? – не поворачиваясь, спросила она. Ее голос – обычно мягкий – налился холодом. – А потом ты решил убить меня, чтобы понять, каково это – держать в своих руках чужую жизнь. Всего лишь одно движение – и ты уже смотришь на чью-то смерть, на чье-то бездыханное тело. И это сделал ты. – Кейти взяла мучительно долгую паузу, но потом продолжила убивать Флинна словами: – Скажи, в тот момент ты чувствовал себя королем всего мира? Всевластным? Ты, наверное, подумал: вот он я и у меня есть жизнь, пусть и паршивая, а у этой глупой девчонки теперь и этого нет…
Флинн смотрел на свою окровавленную руку, на неподвижный силуэт Кейти и думал, что попал в какой-то кошмар. Все это не может быть правдой… не может… не может!
– Ты – не Кейти! Не Кейти! – что было мочи закричал он. – Она бы никогда такого не сказала! Кейти была доброй и великодушной! Кейти…
– Кейти была наивной, – громко перебила она. – Глупой и наивной девчонкой, которая поверила, что кому-то нужна в том мире, который забыл о ее существовании. Та Кейти верила, что ты действительно дорожишь ею.
– И я дорожил! – горячо ответил Флинн. – Кейти была самым важным человеком в моей жизни! Она была моей семьей!
– Ложь, – звонко произнесла Кейти. – Все ложь! Тебе было просто скучно, и ты решил завести себе преданного щенка. Тебя забавляло то, что Кейти постоянно ждала, когда ты придешь. Прикованная к больничной койке, как собака на цепи, она не могла сбежать. И все, что оставалось в ее унылой жизни, – это ожидание. Тебе так нравилось чувствовать себя важным.
– Ты ничего не знаешь про наши с Кейти отношения! Ничего! – прокричал Флинн, ударив кулаком по лежавшей рядом подушке.
– Зато я много чего знаю про тебя, – едко засмеялась Кейти. – Ты ведь всегда был пуст внутри, хотя и не осознавал этого. Твоя жизнь была серой и бессмысленной, как и у многих, впрочем. Но дело в том, что пустота не может существовать вечно, рано или поздно она чем-то заполнится. И ты решил сделать это сам. Ты заполнил ее чудовищами, Флинн. – Она обернулась так, что из-за капюшона была видна лишь половина ее лица. – Ты впустил чудовищ в свою пустую душу. Ты сделал это, убив меня.
Флинну показалось, что под ним разожгли костер и пламя начало со звериной алчностью терзать его. И ему уже хотелось, чтобы оно поскорее справилось и от него ничего не осталось. Сейчас он чувствовал себя еще хуже, чем когда Ниррит разрезала его душу, чтобы достать из нее все самое ценное, все, что делало его человеком.
Белая комета, парившая в камине, засияла ярче, и Кейти, которая все это время полубоком смотрела на Флинна ненавидящим взглядом, повернулась к нему и скинула плащ. Он с шуршанием упал к ее ногам, и она осталась в длинном белом платье.
– Смотри, Флинн, смотри внимательно, – сказала Кейти, неспешно снимая перчатки. – Так бы я выглядела, если бы ты решил перерезать мне горло.
Она подошла ближе, взяла с кровати нож – тот самый, с костяной рукояткой – и одним резким движением полоснула им себя по шее. Флинн вздрогнул и перестал дышать. Сначала показалось, что Кейти никак не навредила себе, но через мгновение из глубокого пореза потекла густая кровь, и комната вмиг наполнилась ее запахом: тяжелым и солоноватым.
– Мне кажется, что этот цвет мне больше идет, – сказала она, встав босыми ногами на край кровати. Ее белое платье, пропитавшись кровью, стало багряным. – А ты как думаешь, Флинн?
Сделав шаг, Кейти нависла над ним так, чтобы горячие багряные капли, сочащиеся из ее шеи, падали на его грудь и лицо. Флинн вжался в изголовье кровати, как зверь, загнанный в угол.
– Что ты делаешь, Кейти? Зачем все это? – спросил Флинн.
Его сердце стучало так громко, что он почти не слышал собственных слов.
– Что я делаю? – переспросила Кейти, опускаясь на колени рядом с ним.
Выражение ее лица изменилось, она казалась растерянной и испуганной, как ребенок, который заблудился в лесу. Прильнув к Флинну, Кейти прошептала ему на ухо:
– Ты действительно хочешь знать, что я делаю? Я мщу, Флинн.
И ее окровавленные руки оказались на его шее. Острые ногти вонзились в кожу, и она с невероятной силой, которой не могло быть у такой хрупкой девушки, сжала пальцы, мешая воздуху поступать в его легкие. Флинн схватился за ее руки и попытался их убрать, но не смог. Тело Кейти было ледяным и твердым, как металл.
– Прекрати, прекрати! Умоляю, прекрати! – прохрипел он.
– Умоляешь?! – вскрикнула Кейти. – А я не могла тебя умолять о пощаде! Ты все решил сам! Сам! И поплатишься за это! Моя жизнь за твою! Все справедливо!
