– Но это дохлейший из всех дохлых номеров в этом мире, – устало произнес Граф Л. – Если бы это было возможно, я бы давно так поступил. Но где сейчас носит Творца, только ему одному известно. Может, он действительно создает новые миры, штампуя их пачками, а возможно, прикидывается человеком и проживает обычную, ничем не примечательную жизнь; или же сидит сейчас где-нибудь на Луне и смотрит в телескоп, наблюдая за миром живых, но почему-то не вмешивается в происходящее. Наверное, думает, что мы сами справимся со всеми навалившимися проблемами, – вздохнул Граф Л, положив голову на стол. – А мы ни черта не справляемся.
– М-да, вот же ситуация… – протянул Флинн, призадумавшись.
Только он успел погрузиться в толщу своих мыслей, как внезапно его посетила догадка: стремительно подплыла к нему, как маленькая рыбка, и сама легла прямо в руки!
– Слушай! – с придыханием начал Флинн. – Когда я оказался в Ниррит, скверниум начал вести себя очень странно.
– Это как? – отлипнув от стола, спросил Граф Л и выпрямился.
– Он будто был псом, который впервые за долгое время увидел свою хозяйку, – сказал Флинн.
Тогда такое поведение скверниума показалось ему странным, но раздумывать над этим в тот момент у него не было ни времени, ни сил.
– Думаешь, что они как-то связаны? – прищурившись, произнес Граф Л.
– Другого объяснения у меня нет, – ответил Флинн, пожав плечами. – Если это действительно так, то выходит, что Ниррит и есть та потусторонняя сущность, которая помогает одержимым. Это же логично, да? Она ведь их создательница. Хоть сами одержимые и называют Вифанию своей матерью и королевой, но раньше она была простым человеком. Ниррит как-то пробралась в мир живых и теперь создает одержимых.
– Если это действительно так, – Граф Л сделал глубокий вдох и шумно выдохнул, – то мы в глубочайшей заднице.
– Это еще почему? – опешил Флинн.
Внутри него поселилось неприятное чувство – как будто маленькая черная дыра возникла в груди и стала притягивать к себе все органы.
– Ты ведь помнишь, – начал Граф Л, – что скверниум – это, по сути, часть Лимба. И если он радостно отреагировал на эту Ниррит, то выходит, что она тоже часть Лимба. – Граф Л поднял руку, призывая Флинна к молчанию, когда увидел, что тот открыл рот, собираясь задать еще один вопрос. – Почему я так уверен, хочешь спросить? Да потому, что Лимб признает только одно создание Творца – самого себя. Он настолько самовлюбленный, что никогда бы так радостно не отреагировал на кого-то другого.
– То есть Лимб у нас нарцисс? – Из груди Флинна вырвался неуместный смешок.
– Да, он напыщенная и эгоистичная тварь, которая только и может пожирать скверные души, – едва заметно закивал Граф Л, и его фиолетовые глаза заволокло туманом безнадеги.
– А зачем ему одержимые? – спросил Флинн. – Есть предположения?
– Хм, ну… – замялся Граф Л, – может, хочет сожрать души одержимых и стать еще толще, чтобы занять своей тушей все Потусторонье.
– Но тогда бы он не делал одержимых бессмертными, – подметил Флинн. – Они из-за этого не могут попасть в его бездонное брюхо.
– Да, это верно, – согласился Граф Л. – Но вдруг он именно поэтому решил спрятать всех Танатов одержимых?
– В смысле?
– Он потом их всех в один присест сожрет, – пояснил Граф Л. – Скажем так, устроит себе грандиозную пирушку.
– Какая-то сложная схема, чтобы просто набить пузо. – Флинн почесал затылок.
– Может быть, Лимб возомнил себя гурманом, поэтому так заморочился, – предположил Граф Л и оперся подбородком на свой кулак. – Или он совсем слетел с катушек и решил бросить вызов самому Творцу, уничтожив его главное творение – Вселенную.
– Но тогда ведь и сам Лимб перестанет существовать, – напряженно сказал Флинн.
– Поэтому я и говорю, что он слетел с катушек! – воскликнул Граф Л.
Его голос оглушительным эхом отразился от стен, и кабинет задрожал: пол начал трещать, стены вибрировать, а стулья, окружавшие длинный стол позади Флинна, стали со скрипом передвигаться и падать. Все происходящее было похоже на землетрясение.
– Опять! – схватив со стола кальян со сплетнями и прижав его к себе, рассерженно прокричал Граф Л. – Уже пятый раз за сегодня! Ну сколько можно, а?! – обратился он неизвестно к кому.
– Что происходит? – с выпрыгивающим из груди сердцем спросил Флинн.
Он схватился за край письменного стола, но от этого вибрация стала только ощутимее. Едва удержавшись на стуле, Флинн подумал, что содержимое его черепа сейчас перемешается в единую массу.
– Аргус! – крикнул Граф Л. – Сделай с этим что-нибудь! Немедленно!
– Я пытаюсь, – отозвался женский голос, – но толчок в этот раз намного мощнее.
Зубы Флинна сильно бились друг о друга, и он был уверен, что после этого землетрясения у него во рту останется максимум парочка из них, а все остальные просто раскрошатся. Интересно, есть ли в мире мертвых зубной врач? Или все-таки придется идти к Властелину Смерти за новым телом, чтобы не ходить беззубым?
