Странный поток мыслей в голове Флинна прервался, когда все вокруг успокоилось. Отцепив трясущиеся руки от стола, он медленно огляделся, попутно проверяя, все ли кости в его теле целы. Вроде ничего себе не сломал, но вот кабинет выглядел ужасно, как будто в нем не только землетрясение произошло, но и смерч пронесся.
– Что это было? – почти шепотом спросил Флинн.
– Мир начинает разрушаться, – спокойным тоном ответил Граф Л, как будто в этом событии не было ничего страшного.
Он поставил кальян на стол и поднялся на ноги.
– И давно это происходит? Я что-то ничего подобного не замечал.
– Увы, давненько, – сказал Граф Л, выйдя из-за стола. – Скоро оно на весь древний космос перекинется. Это что-то вроде трещины, она будет постепенно расти: становиться шире и глубже, станет разветвляться. И когда она дойдет до кабинета Властелина Смерти, то этому миру придет каюк. – Он подошел к Флинну и навис над ним, как строгий учитель над непутевым учеником. – Запомни, Флинн, хорошенько запомни. Все, о чем мы тут с тобой говорили, – тайна. Никто, кроме меня, Аргус и Властелина Смерти, не знает о происходящем. Ты никому не должен говорить об этом.
Он сцепил руки за спиной, и от его былого безумия не осталось и следа. Граф Л вновь стал абсолютно уравновешенным, спокойным и даже чуточку пугающим. Последнее Флинн заметил в нем впервые, как будто перед ним стоял не Граф Л, а одна из теней Властелина Смерти.
– Это, конечно, здорово, что ты мне доверяешь, – глухо проговорил Флинн, – но зачем ты мне все это рассказал? Я бы предпочел ничего не знать, как и все остальные. – И, потупив взгляд, добавил: – Без ненужных знаний живется спокойнее.
– Потому что ты должен четко осознавать, что стоит на кону, – твердо произнес Граф Л. – А теперь слушай меня внимательно, ты должен кое-что сделать.
Он наклонился так низко, что Флинн смог почувствовать его холодное – даже леденящее – дыхание. Такой же холод был в костяном коридоре, который ведет в кабинет Властелина Смерти. Флинну стало так не по себе, что он едва сдерживался, чтобы не вскочить с места и не убежать куда подальше. Он усилием воли заставлял себя смирно сидеть и слушать то, что полушепотом говорил ему Граф Л, и с каждым его словом сердце Флинна стучало все медленнее и медленнее, оно будто засыпало, как маленький зверек во время зимы. Вскоре оно совсем остановилось, замерев от страха. Флинн и сам не мог понять, почему слова Графа Л вызывают в нем такую реакцию. Это был первобытный, необъяснимый страх, который бывает перед чем-то неизведанным.
Когда Граф Л произнес последнее слово и замолчал, он выпрямился, и его фиолетовые глаза показались Флинну абсолютно черными, пустыми.
– Ты меня понял? – спросил Граф Л.
– Да, – едва выдавил Флинн.
– Тогда исполняй, – холодно приказал Граф Л.
Он повернулся и пошел в сторону выхода. Каждый его шаг был тяжелым и гулким, словно он был обут в туфли с железными набойками. Флинн не смел провожать его взглядом, он сидел, пригвожденный услышанным к стулу. У самой двери Граф Л остановился и равнодушно произнес:
– Аргус, приберись тут.
Хлопнула дверь, и Флинн остался наедине с Аргус, которая незамедлительно начала выполнять приказ: трещины затянулись, пол выровнялся, перекошенная мебель обрела прежний вид, разбитые светильники по осколкам собрались воедино – от последствий землетрясения не осталось и следа.
– Аргус, скажи, – подняв голову к нарисованным на потолке глазам, произнес Флинн, – зачем кому-то разрушать Вселенную?
Он все еще не был до конца уверен, что к этому причастен Лимб. Червячок сомнения, несмотря на все сказанное и услышанное, продолжал его глодать.
– Не имею ни малейшего понятия, – ответила Аргус. – Возможно, этому «кому-то» просто стало скучно.
– Хм, тогда выходит, что из-за чьей-то скуки у нас всех скоро останется ноль часов, ноль минут и ноль секунд…
Задний двор «Дома несчастий», густо засаженный деревьями и кустарниками, был весьма приличных размеров, из-за чего казалось, что это вовсе не сад, а заброшенный парк. За растениями здесь никто не ухаживал, несмотря на то что деньги, чтобы нанять садовника, у мистера Баедда, несомненно, имелись. Флинн всегда думал, что это было сделано нарочно: сквозь густые ветки даже зимой было трудно рассмотреть, что же творится в этом пропащем месте.
Говорили, что мистер Баедд очень любит пострелять во время отдыха, и не всегда по птицам, специально выпущенным для этого дела из клеток. Доггид с дрожащими от страха руками рассказывал, что босс иногда лично расправляется с провинившимися, заставляя их в одном нижнем белье уворачиваться от дроби его любимого ружья.
Однажды Флинн видел, как мистер Баедд важно идет по коридору, закинув ствол этого самого ружья на плечо. Его глаза, всегда излучавшие непоколебимую уверенность, были скрыты прямоугольными очками со светло-коричневыми линзами, на толстой шее покачивалась золотая цепь толщиной в палец, а зубы, облаченные в платиновые коронки, крепко сжимали зубочистку. Вылитый гангстер.
