Он выпрямился и устремил взгляд вперед, но картинка была размытой: словно смотришь на улицу через окно, когда хлещет ливень. Тихо выругавшись, Флинн стал тереть глаза рукавами куртки, но становилось только хуже. Ничего лучше не придумав, он достал из внутреннего кармана флягу и, вылив на ладонь немного «Слез единорога», наклонился и промыл глаза. Это помогло, и мир вокруг снова принял знакомые очертания, вот только было одно отличие: паренька-курьера и след простыл. Черт!
Пробежавшись вперед, Флинн увидел, что улица дальше разветвляется. И куда же бежать? Налево или направо? Если он выберет неправильный путь, то, вернувшись, уже не отыщет паренька и не узнает, куда тот спрятал конверт. Что же делать? Он стоял на развилке и растерянно смотрел то в одну сторону, то в другую, ища хоть малейшую подсказку, и природа в этот раз решила сжалиться и помочь. Флинн увидел на тонком слое выпавшего снега следы, едва заметные, уже припорошенные. Налево шли женские – от сапог на каблуках – и мужские, но нога незнакомца была огромной и обутой в остроносые туфли. А вот направо друг за другом тянулись более свежие следы – от кроссовок, именно в них был обут курьер.
Глотнув побольше морозного воздуха, Флинн рванул направо. Позабыв о всякой осторожности, он несся вперед, подгоняемый уже не ветром, а страхом неудачи. Дальше фонари не горели, и улица утонула бы во мраке, если бы не свет города, отражающийся от снежных туч. Он наполнял собой все вокруг, рассеивая тьму. Четко следуя за свежими следами, Флинн выбежал к реке, над которой возвышался тот самый недостроенный мост, ставший его эшафотом.
Внутренности Флинна скрутило жгутом, а тело обдало таким неистовым жаром, словно под ним горел костер, алыми языками достающий до небес. Ноги сами пошли вперед, и, оказавшись у кованых перил, он схватился за них и посмотрел в глубину темных вод. В это время года течение замедлялось, отчего казалось, что река впадает в зимнюю спячку. Тихие всплески воды звучали как колыбельная, принося умиротворение и покой.
Как странно оказаться там, где ты умер. Эта река стала для него могилой без надгробия, и где-то там, на дне, лежат его кости. Темная вода манила его, и он наклонился ниже, перегнувшись через перила. Интересно, если он будет стоять вот так неподвижно и долго-долго смотреть на реку, увидит ли он в ее толще свои побелевшие, обглоданные рыбами кости? Ведь он похоронил лишь часть себя, а остальное находилось здесь. А что, если он спрыгнет в воду и попытается найти свои останки? Эта странная и назойливая мысль полностью заняла его голову, и он никак не мог от нее отделаться.
«Флинн, немедленно уходи отс-с-сюда!» – раздался строгий голос.
«Нет, нет, Шешан, еще рано уходить. Сначала мне нужно забрать то, что принадлежит мне», – ответил Флинн, сам не понимая, что за бред он несет. Эти слова как будто кто-то вложил в его голову.
«Уходи! Быстро уходи! Это мес-с-сто твоей смерти, и оно зовет тебя к себе. Ведь, несмотря ни на что, для мира живых ты мертв, Флинн», – прошептал змей.
Но было уже поздно: река протянула к Флинну полупрозрачные щупальца и, обхватив его шею, скинула в свои темные воды. Сильный удар о поверхность заставил тело содрогнуться от боли, а затем холод стаей голодных пираний напал на него и начал истязать. Флинн, охваченный паникой, чуть было не открыл рот, чтобы вдохнуть, но вовремя одумался, поняв, что так только наглотается воды и утонет. Плотно сжав губы, он попытался грести руками и ногами, но те почти не сгибались: мышцы окаменели от холода. И вот так он все глубже погружался в водную пучину, беспомощный и до смерти напуганный.
Флинн не прекращал дергаться, стараясь перевернуться лицом вверх, но даже это у него не получалось. Он больше не мог задерживать дыхание, и из его рта один за другим начали вырываться пузыри воздуха, навсегда покидая легкие. Скоро они наполнятся водой, и он снова умрет, утонув в том же месте, где год назад встретил свою смерть. Во второй раз умирать было не менее страшно, чем в первый. Его накрыла агония и безысходность. Он беззвучно завыл, и река тут же забрала себе выступившие на его глазах слезы, сделав их частью своих вод. Сознание Флинна тонуло вместе с ним, погружаясь во тьму небытия так же быстро, как его тело погружалось в ледяной мрак реки.
Мысли спутались, напряженные мышцы расслабились, и Флинн уже готов был принять свою печальную судьбу, как вдруг внизу зажегся серый огонек, показав то, что прятала тьма на дне реки. Неяркое пламя плясало на кострище из белых костей – то были ребра. От удивления Флинн сделал вдох, но вместо воды глотнул частичку серого огонька, который потянулся к нему, как ребенок тянется к матери, просясь на руки, и после этого он смог задышать полной грудью – спокойно и уверенно, так же, как на поверхности.
«Что происходит?» – спросил Флинн, но Шешан не ответил ему.
Вместо его голоса он услышал другой, незнакомый, наполненный скрежетом:
«Взгляни, ты только взгляни на это, Флинн».
