От такого стремительного подъема на поверхность у него чуть не лопнули легкие, и, закашлявшись, он упал на четвереньки, выплевывая воду, которую успел глотнуть, когда выныривал. Окончательно придя в себя, Флинн, к своему удивлению, понял, что совершенно не чувствует холода, несмотря на то что промок до нитки. Признаться, он вообще ничего не чувствовал: из него точно высосали саму жизнь. Не было ни злобы, недавно вспыхнувшей в груди, ни усталости, ни страха. Неужели он все-таки опять умер? Нет, не может быть, иначе бы мир мертвых немедленно призвал его к себе.
Поднявшись на ноги, Флинн посмотрел на свои ладони и увидел на тыльной стороне скелетную броню демона Злобы, которая медленно утопала в его коже, проникая все глубже, пока не скрылась из виду. Все, дороги назад нет: он принял своего демона. И только Творец знает, к чему это приведет…
«Куда ты идешь, Флинн?»
«Домой».
«Но ведь ты еще не наш-ш-шел конверт…» – прошептал Шешан.
«Да черт с ним! – выругался Флинн. – Если Графу Л он так нужен, пусть сам его ищет».
Все еще не чувствуя холода, он медленно шел по темной улице вдоль реки. Снежные тучи, раздутыми брюхами наползшие на город, опустились ниже и стали засыпать его хлопьями снега. Они падали на ресницы, из-за чего Флинн не видел дороги впереди себя, но точно знал, что идет в верном направлении: какая-то сила тянула его за грудь, как рыбак тянет огромную рыбу, пойманную гарпуном. Флинн не сопротивлялся этому – просто не хотел. Ему надоело принимать решения и нести за них ответственность. Пусть теперь кто-то другой управляет его судьбой, а он будет просто плыть по течению, и даже если все пойдет ко дну, то его вины в этом не будет. Как там говорится? Большая ответственность – большие беды? Ни того ни другого ему было не нужно.
«Но, Флинн, что же будет с этим миром, ес-с-сли ты не поможешь ему? – снова подал голос Шешан. – Что будет с теми, кто тебе дорог?»
Флинн хотел сделать следующий шаг, но не смог: он застыл в нерешительности. Ему показалось, что его сердце словно кто-то взял в теплые ладони и, нежно обдавая дыханием, начал согревать, как маленькую птичку, которую сразил жестокий мороз. Что же он творит? Нужно возвратиться и найти конверт, иначе все пропало. Развернувшись, он захотел пойти обратно, но нечто, раньше тянувшее вперед, теперь держало его за плечи, не давая сдвинуться с места. Флинн сделал несколько попыток вырваться из лап этой неведомой силы, но он точно прирос к асфальту.
«Брось! – прошипел голос демона в его голове. – Это не твоя забота, лучше подумай о себе. Подумай о нас, Флинн».
«Нет, я должен помочь этому миру!» – воспротивился Флинн.
«А он разве помогал нам? Хоть раз? – хмыкнув, спросил демон. – Все вокруг только пользовались тобой. У тебя никогда не было ни настоящей семьи, ни друзей».
«А как же Кейти? Она ведь была моим другом! Моей семьей!»
«Разве? – усмехнулся демон. – Ты ей был нужен, чтобы развеять скуку, а потом она воспользовалась твоей глупостью и наивностью, чтобы ты сделал то, что она хотела, но на что не могла сама решиться. Она обвела тебя вокруг пальца. Разве это можно назвать дружбой?»
«Но…» – неуверенно начал Флинн.
«Никаких «но»! – строго произнес демон. – Теперь мы должны думать только о себе, Флинн. Нет ничего важнее нас в этом мире».
Опустив взгляд, Флинн смотрел, как его следы накрывает снежная шаль, вот-вот – и они исчезнут, как будто он никогда и не шел по этой дороге. Было так тихо, словно он находился не в центре города, а где-то в глухом лесу, где даже звери и птицы притаились в своих убежищах, чтобы переждать снегопад.
Флинн всего лишь на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл их, то увидел босые стопы, утопающие в снегу. Он скользнул взглядом вверх – перед ним, беззаботно улыбаясь, стояла Кейти. В ее длинных каштановых волосах трепетали синекрылые бабочки, а светло-голубое платье на тонких бретелях покрылось снежинками – она казалась дыханием лета, ворвавшимся в зимнюю стужу.
– Ты здесь, – выдохнул Флинн, и его сердце забилось сильнее.
Кейти не ответила, а лишь сделала шаг, чтобы оказаться как можно ближе к нему. Теплое дыхание, наполненное цветочным ароматом, коснулось кончика его носа, и он увидел, как в ее карих глазах отражается свет, хотя фонари по-прежнему не горели.
– Найди ее, Флинн, найди, – прошептала Кейти, положив ладонь ему на щеку.
В ее голосе было столько нежности, столько тепла, что Флинн блаженно прикрыл веки, впервые за долгое время испытав, казалось бы, давно забытое чувство – счастье. Он был так счастлив вновь увидеть свою Кейти, настоящую, а не тот жуткий образ, в котором перед ним предстала Ниррит.
– Найди ее, – повторила Кейти, и ее взгляд стал серьезным.
– Кого? – тихо спросил Флинн, побоявшись, что если он будет говорить громко, то образ Кейти растает, как снежинка, упавшая на ладонь.
– Бабочку, крылья которой чернее самой темной ночи, – ответила она и, поднявшись на цыпочки, поцеловала его в лоб.
