– Все-все-все, – примирительно подняв руки, мягко произнес Граф Л. – Успокойся. Поверь мне, я очень ценю все, что ты делаешь для меня и всего мира. Нет, даже не так, мы все ценим, что ты делаешь для нас, Флинн. Да, Аргус? – спросил он, подняв взгляд.
Нарисованные глаза заскользили по потолку, столпившись над головой Флинна, как муравьи вокруг кусочка сахара.
– Да, так и есть, – подтвердила Аргус. – Ты помогаешь спасти этот мир, и мы очень признательны тебе.
– Хватит ломать комедию, – фыркнул Флинн, обращаясь к Графу Л, – давай уже поговорим о главном – о конверте.
– А что о нем говорить? – Граф Л внимательно посмотрел на конверт фиолетовыми глазами. – Его открывать надо. Но вижу, что ты уже и сам начал это делать. Молодец, сообразительный.
– Я начал, но меня прервали, а потом мне было не до этого, – пояснил Флинн, скрестив руки на груди и нахохлившись, как птица на морозе.
Граф Л молча достал из нижнего ящика своего письменного стола длинный серебряный пинцет и осторожно взял свободной рукой конверт.
– А пинцет зачем? – поинтересовался Флинн.
– Потому что только дурак рискнет взять голыми руками то, что лежит внутри этого конверта. Вдруг оно кусается?
– Ты думаешь, там что-то живое? – вытянув шею, спросил Флинн.
– Возможно, – непринужденно ответил Граф Л. – Сейчас узнаем.
Он дорвал оставшийся кусок бумаги и пинцетом нырнул внутрь конверта, достав из него нечто черное.
– Выглядит мертвой, – внимательно рассматривая находку, сказал Граф Л.
Это была бабочка – настолько черная, что казалось, она поглощает свет вокруг себя, создавая мрачный ореол. Выглядела она одновременно величественно и пугающе.
– Я ничего подобного раньше не видел, – сказал Граф Л, прищуренными глазами разглядывая бабочку. – Она определенно не из мира живых.
– Да, скорее всего, – кивнул Флинн. – Но она чем-то похожа на бабочку из семейства парусников.
– А ты, вижу, хорошо разбираешься в бабочках, – удивился Граф Л.
– Не сказал бы, что хорошо… Просто один друг однажды дал мне энциклопедию про них, вот и запомнил некоторые виды, – с грустью произнес Флинн.
Ему так не хватало Кейти, и та мимолетная встреча в Инферсити лишь усилила его тоску по ней. Он чувствовал себя страждущим в пустыне, которому дали сделать маленький глоток воды и тут же отогнали от колодца.
– Тогда так и назовем эту красавицу, – сказал Граф Л, повыше подняв бабочку, – черный парусник. Поэтично, загадочно, немного отдает пиратской тематикой, но ничего. Будем считать, что наши одержимые – это шайка пиратов, которую нам нужно побороть.
– Черный парусник так черный парусник, – устало вздохнул Флинн и потер глаза. Он был готов заснуть прямо здесь – на этом стуле. – Я могу идти?
– Ну если у тебя нет предположений, что из себя представляет эта бабочка на самом деле и для чего ее используют одержимые, то да, ты свободен.
Флинн поднялся и хотел уже покинуть кабинет Графа Л, как вдруг вспомнил, что забыл сообщить ему кое-что очень важное.
– Тот курьер, у которого я отнял конверт, сказал, что его должен был забрать какой-то брюнет в черной одежде и что все спрятанные конверты предназначаются именно ему.
– «Брюнет в черной одежде», – положив бабочку обратно в конверт, повторил Граф Л. – Поразительно точное описание, под него даже я подхожу.
– Но это же не ты? Да? – настороженно спросил Флинн.
– Естественно, не я, – ответил Граф Л, нахмурив густые брови. – Ты думаешь, что мне делать нечего? Якобы по ночам я тусуюсь с одержимыми и планирую уничтожение мира, а по утрам, проспавшись, пытаюсь этот мир, наоборот, спасти. У меня, по-твоему, раздвоение личности? – В его голосе прозвучала обида.
– Да, это глупое предположение, прости, – замялся Флинн, потерев шею. – А тебе разве нужен сон? – Он решил перевести тему. – Ты же дух.
– Представь себе – нужен! – воскликнул Граф Л. – Целая минута сна – это все, что я могу себе позволить с тем дурдомом, который творится в обоих мирах. Быть стражем порядка не так уж и легко.
– Ладно, я ушел. Когда выяснишь, что это такое, – Флинн указал на конверт, – позовешь.
– Да-да, конечно, – сказал Граф Л, пряча конверт в нижний ящик письменного стола.
Флинн пересек кабинет и уже у самой двери оглянулся. Граф Л, положив руки на стол, сидел ровно и неподвижно. Его зрачки утонули в фиолетовых радужках: он ушел куда-то внутрь себя. В груди Флинна возникло неприятное, тревожное предчувствие – что все, что происходило до этого момента в его жизни и после нее, это лишь мелкие неприятности. Настоящие проблемы ждут его впереди. Он лишь надеялся, что успеет выспаться перед тем, как его жизнь превратится в ад.
